Ее губы дрогнули.
— Уверена, это еще и место, где подростки целуются.
Я усмехнулся.
— Возможно.
Адди взглянула на меня.
— Спорим, в школе ты был еще тем сердцеедом.
— Недостатка в свиданиях у меня не было. На этом и остановимся.
Взгляд Адди скользнул к долине под нами.
— Хотела бы я знать, каково это.
— Что?
— Школьные влюбленности. Танцы. Первая любовь. Я столько книг обо всем этом прочитала, но никогда не узнаю, каково это на самом деле.
В груди обожгло — смесь злости и боли за женщину, сидевшую рядом. Я накрыл ее руку своей.
— Хотел бы я вернуть тебе эти годы.
Она посмотрела на наши руки.
— Я понимаю, что романтизирую все это в голове. Уверена, если бы я это пережила, мне бы, возможно, захотелось чего угодно, только не этого. В таких вещах тоже бывают маленькие разбитые сердца. Может, меня никто не пригласил бы на выпускной. Или мальчик, в которого я думала, что влюблена, не хотел бы иметь со мной ничего общего.
— Поверь, кто-нибудь обязательно пригласил бы тебя на выпускной.
Я бы пригласил. Меня накрыл образ: я захожу в школьный актовый зал, а Адди держит меня под руку. На ней было бы нежно-розовое платье, и я весь вечер не выпускал бы ее из объятий.
— Я тоже не ходил на выпускной.
Адди повернулась на скамейке ко мне лицом.
— Почему?
— Это было всего через месяц после похищения Шайло. Казалось неправильным идти на вечеринку, когда моя семья разваливалась на части. Думаю, к этому примешивалось еще и чувство вины.
— Вины?
Я крутил язычок на банке газировки, пока он не отломился.
— Я спихнул Шай на Хейза, потому что хотел прокатить Синтию Эдвардс на чертовом колесе обозрения. Собирался наконец пригласить ее на выпускной и думал, что мне повезет. Почти всю старшую школу она встречалась с другим, но наконец осталась одна, и я решил действовать.
На этот раз Адди сама нашла мою руку и переплела наши пальцы.
— Влюбленность не делает тебя плохим человеком.
— Я знаю. Но после этого она жрала меня изнутри.
— Что стало с Синтией?
Я поморщился.
— Она пыталась быть рядом после всего, но я не хотел иметь с ней ничего общего. Она напоминала мне, как сильно я облажался. В итоге она пошла на выпускной с одним из моих лучших друзей.
Адди нахмурилась, и в ее взгляде вспыхнул злой жар.
— Это грубо.
— Это школа. Никто не принимает лучшие решения, когда всем управляют гормоны.
— Может, тебе самому стоит послушать себя на этот счет.
Я бросил на нее притворно сердитый взгляд.
— Как ты смеешь использовать мои же безупречные слова против меня?
Адди рассмеялась, и ее смех подхватил ветер. Я никогда от него не устану. Мне хотелось слышать его снова и снова, чтобы утонуть в этой музыке.