Место, куда нас привезли, было забито бойцами и техническими службами. В одной комнате располагались связисты, в другой был штаб, в третьей жил командный состав. Девать нас было некуда, и Измир принял решение отправить нас на стажировку, но уже ближе к передку.
– Я сейчас вас отправлю на позиции, которые мы держим. Не сам передок, где накаты, а важные запасные позиции. Есть необходимость дать возможность отдохнуть мужикам, которые в окопах.
Мы прыгнули на две брони, и нас развезли на позиции, где дислоцировались наши тыловые части. Одна группа попала в «Деревянный лес», а наша – в «Психушку». Как только мотолыга тормознулась, мы резко сбросили свои баулы и спрыгнули сами. На войне первое, чему пришлось научиться – все делать очень быстро, чтобы у врага не было времени навестись, прицелиться, сбросить ВОГ. Пришлось спрыгивать и сбрасывать вещи прямо в грязь. И это второе, чему тут пришлось научиться: «Грязь – это не страшно. Хочешь выжить – не бойся грязи!»
– Добро пожаловать! Вам очень повезло, что вы попали в РВ, – поприветствовал нас старший по позиции; по его лицу и интонации не было понятно, шутит он или действительно рад за нас.
– Спасибо. Что делаем дальше? – за всех ответил я.
– На фишке будете стоять. Хохлы – не лохи, мы с ними из одного помета почти, идеологически просто разошлись, – пояснил старший. – Объект у нас хоть и не на передовой, но важный и выполняет свою функцию.
Место показалось знакомым, и я вспомнил, что еще в зоне видел репортаж про эту больницу, из которой «музыканты» эвакуировали больных, брошенных здесь ВСУ. Репортер в нем сделал акцент на том, что украинцы использовали их как живой щит, что вызвало у меня неприязнь, переходящую в ненависть.
Пробыв некоторое время на «Психушке», мы отправились на позиции менять бойцов, которые были тут давно, долго не мылись и не спали, как следует. Задача была простой – смена состава и удержание позиций в течение суток в случае наката ВСУ.
Нас раскидали по два человека по разным окопам, и я впервые остался без Робинса и Зибеля. Тут нельзя было как в школе выбрать, с кем ты хочешь сидеть за партой, здесь мы подчинялись приказу и воле командира. Когда они ушли на свои позиции, я почувствовал, что меня лишили духовной брони, которая защищала меня и придавала сил.
На своей позиции я познакомился и разговорился с Сашкой Особиком. Это отвлекло меня от одиночества. Позывной у него был дурацкий, и я его не использовал, потому что это убило бы то уважение, которое я начал испытывать к нему. Он был немного старше меня и на тот момент отсидел в лагерях больше половины своей жизни. Сашка был очень путевым и не говорил ничего лишнего. Все слова его были лаконичны и выражали только суть того, что было нужно донести до собеседника. Он, конечно, был со своими тараканами; особики без тараканов – это невозможно. И, как-то сразу сложилось, что он стал звать меня Ванькой, а я его – Сашкой. На том и порешили.