Когда мы откопали их и стали оказывать первую помощь, я вспомнил, что даже не успел отдать Балору командирскую рацию, и она по-прежнему находилась при мне. Я смотрел на оставшихся в строю бойцов и понимал, что никто из них не захочет взять этот символ власти и ответственности в свои руки.
– Немезида – Флиру?
– На приеме.
– Балор – триста. Беру командование на себя. Мне нужна эвакуация. У меня два легких трехсотых и Трап тяжелый. Конец связи, – четко, как меня учили, доложил я.
– Принято. Эвакуация будет. Ты – старший. Держите позиции. Оттянешься вместе с эвакуацией и решим, что дальше.
9. Сапалер. 1.1. Прибытие «И сказал Господь киту, и он изверг Иону на сушу». (Ион.2:11)
Пока мы летели, наши сопровождающие из ЧВК успели переодеться из формы ФСИН в свою военную форму и выглядели сурово и весомо. Разговаривали они с нами очень вежливо и спокойно. Периодически я переживал, о том, что обязательно найдется какая-то чесотка и испортит наш праздник. Но сейчас я успокаивал себя мыслью о том, что война и люди войны – это та сила, которая сама расставит все на свои места: чесотка получит свое, а нормальные пацаны останутся на плаву. Когда я начинал нервничать, я думал об этом и успокаивался.
Мы приземлились и, когда открылась рампа – грузовой люк в задней части военного самолета, внутрь хлынул яркий южный свет и тепло. Нас выгрузили из самолета и подвезли к огромным ангарам. Все происходило быстро и организованно как на этапе, к порядку которого мы были привыкшими. Выгрузился, зашел в ангар, не особо читая, подписал бумаги и встал в шеренгу.
– А что там в этих контрактах, как думаешь, Иван? – по привычке полушепотом спросил меня Робинс.
– То, что Пригожин обещал, наверное, – ответил я ему.
– Точно?
– Да какая разница? Я вскользь глазами пробежался… Единственный важный пункт там – кому ты завещаешь свои похоронные пять миллионов и свое тело.
– Я – своим детям. Тут и думать не о чем.
– А я – родителям.
Мы стояли в очереди со своими вещами и ждали дальнейших указаний. Откуда-то из тени ангара появился коренастый человек с глазами директора школы и попросил его выслушать.
– Господа заключенные! – начал он тоном дореволюционного российского офицера. – Вы не первые, с кем мы тут имели дело. Мы немного понимаем, что для арестанта его вещи – это все, что у него есть. Но то, к чему вы привыкли в тюрьме и на зоне, вам больше не понадобится. Поэтому слушайте мою команду!
Его тон стал едва уловимо жестче.
– Вы оставляете ваши баулы тут. И, ничего не пытаясь засунуть в трусы или носки, проходите дальше. Там вы снимаете с себя все, и остаетесь в чем вас послал в этот мир Господь Бог! Все ваши вещи сожгут в печах крематория вместе с вашим прошлым, каким бы оно у вас ни было. И вы, аки огненная птица Феникс, возродитесь из пепла для новой жизни во славу Родины!