– А вы не знаете, почему мужа так долго нет? – наконец не выдержала я, обратившись к парню, который сидел с нами в комнате.
– Да вы не переживайте. Просто пробивают. Если с ним все в порядке, то отпустят, – легко ответил он, чем еще больше подстегнул мою тревожность.
– А что может быть не в порядке?
– Ну, там топил за Украину, против России… Или был в ВСУ. Нам попадались нацики или айдаровцы, которые косили под простых солдат.
– Мы простые мирные.
– Вот и хорошо.
Через полчаса муж вернулся довольный и веселый. Увидев меня, он тут же все понял и стал меня утешать, уверяя, что поводов для беспокойства нет.
– Вот, – показал он мне георгиевскую ленточку. – Все будет хорошо.
Через пару суток нас погрузили на мотолыгу и ночью вывезли дальше в тыл.
– Ну что? Вперед и с песней? – спросил меня муж, сидя на броне мотолыги.
– Как-нибудь устроимся… А там, глядишь, закончится все и вернемся домой.
– Обязательно вернемся, – шепнул он, обнимая меня свободной рукой.
– Мне командир их сказал, что вместе с нами четырнадцать человек удалось эвакуировать.
– Среди ВСУ тоже много нормальных людей. Помнишь солдата, который сын соседки нашей, что нам денег скинул на «добры справы»? Я уверен, что и на ту сторону эвакуируют тоже, – он посмотрел на сына. – Малой жив, мы живы. Собака с нами. Прорвемся.
– Дай Бог.
17. Сапалер. 1.2. Передок все ближе «И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда…» (Рим. 5:3–4)
Мысли скакали от одной крайности к другой. С одной стороны, я рвался скорее попасть на передок и уже понять, что там, а вторая часть меня оттормаживала: «Куда ты рвешься? Отдыхай! Еще успеешь». Находясь в копательном санатории, вдалеке от обстрелов и штурмов, хотелось, более конкретного понимания: «Когда мы поедем? Сколько нам еще копать? День? Два? Неделю?» Ждать было тяжело. Не только здесь, а вообще. Ждать конца урока в школе, ждать дембеля в армии, ждать,выгорит делюга или нет, ждать суда, ждать этапа, ждать, когда приедет «Вагнер», ждать погрузки и отправки. По сути, это ожидание ничем не отличалось от всех прочих, кроме того, что оно происходило прямо сейчас. Я просто не любил и не умел ждать, но привык это делать за многие годы.
Машины приехали поздно вечером. Ожидание отправки закончилось. Мы быстро загрузились в них и поехали. И наступило время ожидания под названием: «А куда мы попадем?» Но это ожидание было недолгим. Наше путешествие по пустыне под предводительством Пригожина продолжалось. Перед заходом в землю обетованную нам еще предстояло сбросить с себя остатки зоны и гражданского образа мышления. Война еще только начала подбираться к нам под кожу, постепенно переваривая и перековывая нас на свой манер.