41. Обида. 1.2. Возвращение на передок
На дворе было 24 ноября 2022 года. Я, трясясь в кузове машины и поглядывая по сторонам, ехал на передок в свой третий заход на работу.
Приазовские степи – это огромные пространства от Крыма до степей донских, где я вырос. Здесь испокон веков гулял вольный, как половцы или казаки, ветер, для которого эти края были родным домом. Только трава, небо да живность населяли эти бескрайние просторы. Летом пыль поднималась над дорогами и оседала на губах привкусом сухого горького чертополоха. Зимой степь была серо-белой от снега, смешанного с землей, и превращалась в пустую необъятную бездну, где горизонт незаметно переходил в такое же большое и серое небо.
Здесь никогда не было густых лесов и надежных укрытий – только холмы, балки и редкие рощицы, в которых прятались волки, рыси, лисы и прочая мелкая живность. Иногда можно было увидеть в небе хищную птицу, выслеживающую добычу, но чаще небо было пустым и безжизненным. Степь жила медленно и плавно и не терпела суеты. Она казалась вечной и неизменной, как старая добрая скука.
Разделительные лесополосы в Приазовских степях появились не просто так – их придумали давным-давно, чтобы усмирить ветер и не давать ему сходить с ума, поднимая пыльные и снежные бури. Осевшие тут люди стали высаживать узкие и длинные полосы деревьев, разрезая ими простор степи и усмиряя таким образом стихию. Лесополки стали границами, делящими царство ветра на поля и наделы.
В девятнадцатом веке к делу стали подходить еще серьезнее. Люди стали думать, какие деревья сажать. Выбрали акацию, тополь и карагач. Эти породы быстро росли, не боялись засухи и не ломались от сильных ветров. Потом пришли агрономы, серьезные люди в костюмах и шляпах, и выяснили, что между этими полосами можно сеять пшеницу. Ветер уже не срывал тонкие ростки, снег не разлетался куда попало, а ложился ровным ковром и питал землю. Степи превратились в поля и сады, а ветер теперь качал не дикую траву, а вполне себе культурные сельскохозяйственные злаковые. Так степь обрела новые очертания, словно кто-то раз и навсегда решил, что беспорядка больше не будет. Тем не менее, ветер все равно остался. Просто теперь у него появилось больше преград. Но местами, там, где сеять было невозможно, можно было увидеть островки былой природы. Порядок побеждал, но только до той поры, пока люди следили за ним. А стоило им на некоторое время перестать это делать, как сады дичали, а поля зарастали бурьяном и дикой травой.
Как обычно, я заезжал на передок через Молькино, чтобы оттуда уехать в подразделение вместе с такими же, как и я, трехсотыми, возвращающимися назад после ранения, или с новичками, которые только пришли в «Вагнер». В этот раз старичков не было.