В дальнем углу ангара шла какая-то движуха и слышался человеческий галдеж. Незнакомые мне люди пытались обустроиться и расположиться среди наваленной амуниции и стройматериалов. Они были похожи на больших зеленых птиц, прилетевших в новое место и пытающихся соорудить себе гнезда из подручных материалов.
– Это наши пополняхи? – поинтересовался я.
– Нет. Это третий взвод зашел. Соседями нашими будут. Их передовой отряд. Эвакуация их.
– Коллеги, значит. Может, их предупредить, поднатаскать, объяснить, что и как?
– Захотят – сами спросят, – усмехнувшись, сказал Ван Дамм. – Не маленькие.
Ко мне с бледным лицом подошел мой приятель Вальбут, с которым мы вместе приехали из Молькино, сел рядом и стал тяжело вздыхать, ерзая на попе. Изначально мы были с ним вместе в группе эвакуации. Выхватив первые боевые травмы, таская трехсотых под огнем, он запросился в РПГэшники.
– Раз хочешь, почему бы и нет, – сказал Гонг и после непродолжительного обучения отправил его помощником гранатометчика в штурм. Я еще тогда предупреждал его, что он меняет шило на мыло, легко тут не будет нигде: «Я тебе как пулеметчик говорю, ты первой целью будешь в бою! Ты же в бою самая главная огневая мощь, на тебе будет максимум внимания». Но Вальбут меня не послушал.
Он сидел, постанывал и смотрел на меня.
– Ты чего, Вальбут? – напрягся я. – Случилось чего?
– Миор, – зашептал он мне в самое ухо, – можешь, пожалуйста, посмотреть, что у меня в боку колет? Мы три часа назад из штурма вернулись, а я боюсь посмотреть…
– Расстегивай броник, – полез я помогать ему.
– Тихо, тихо! Мне так стыдно… Вдруг я скажу, что я триста, посмотрят, а там всего лишь маленькая царапина, и все подумают, что я запятисотиться хочу.
Я отстегнул ему броник и увидел пятно крови, которой пропиталась форма. Аккуратно задрав ему нателку, я увидел входное отверстие, опухшее по краям, и нажал на него пальцами.
– Больно! – скривился он. – Что там?
– Ты реально триста. У тебя там осколок в боку. Тебе на эвакуацию нужно, братан.
Вальбут посмотрел с благодарностью и обнял меня.
– Спасибо, братан. Знал бы ты, как мне там было страшно. Очень страшно.
– Теперь все. Теперь на эвакуацию. Может, даже в Россию поедешь.
– Я тебя обязательно найду, когда вернусь, – посмотрел он на меня и улыбнулся. – Ну, я пошел к медику?
– Конечно, давай.
Вальбут встал и, чуть прихрамывая, пошел в сторону медиков, которые располагались в глубине ангара. Я смотрел ему вслед и мысленно про себя повторял: «Удачи тебе, Пашка. Не нужно тебе больше сюда возвращаться. Пусть у тебя все будет хорошо». Я видел, как он подошел к медику, показал свое ранение, поговорив с ним, повернулся ко мне и помахал рукой. Сжав кулак, я ответил ему жестом испанских антифашистов «но пасаран».