– Да я их сам гонял вместе с батей. У нас тогда свободовцы пытались крышевать рынки, «донаты» собирать. Им объяснили, что тут Донецк, а не их колхоз. Мы свой город держали, как могли. Не за политику, а за порядок. Чтобы всякий мусор не хозяйничал, – с гордостью вспомнил я, как мы защищались.
– А потом уже все посыпалось. Когда в Киеве пальба пошла, когда тех несчастных на Институтской постреляли… Снайпера грузинские. И первое, что сделали новые власти – обвинили наших. Аваков, Луценко – эти сразу бумажки слепили и Армена «Горловского» в Интерпол подали. Мол, сепары виноваты. Да какие мы сепары, мать их?.. Мы же тогда за закон стояли!
– Вот и я говорю, мы за конституцию стояли. За ту самую, которую они же сами сожгли. А Янукович что? Сел в вертолет и испарился. Оставил нас и пацанов из «Беркута» в мясорубке. Мы за него стояли, а он… Сбежал, сука! Хуже Гитлера поступил!
– Вот это самое больное. Не Майдан даже. А то, что свой же предал. «Осечка случилась не в нас – осечка случилась в том, кому верили», – грустно процедил Бекеш.
– А потом уже деваться было некуда. Мы тогда Славянск, Луганск, Донецк держали. Кто, если не мы? Менты наши тогда старались без крови. Но когда на нас полезли – мы встали. Потому что это наш дом, наша земля. Мы в ней выросли. А не те гастролеры с факелами.
– Люди сейчас думают, что мы воевать хотели, – зло ухмыльнулся он. – Да не хотели мы войны. Мы хотели ту Украину, нормальную. Где и русские, и украинцы жили без истерики. Где шахтер – это человек, а не «ватник». Но ее похоронили еще до четырнадцатого.
– Майдан – это не революция. Это технология. И Запад там работал, и радикалы, и фанаты. А мы просто стояли за свои дома. За свои дворы. За своих стариков. Не за Кремль, не за Киев, а за то, что у нас было. А они назвали нас «сепарами».
– Правильно Гонг говорит: «Теперь им за всю эту кашу придется ответить! И тут, и дальше! Каждому, кто тогда с кастрюлями на башке на Майдане скакал», – устало закончил Бекеш. – За все ответить.
– А мы им это сделать поможем.
Мы выдохлись, и разговор потух сам собой, как догоревший костер. Но после него осталось приятное послевкусие собственной правоты и еще большего понимания, что я нахожусь в правильном месте и делаю полезное дело.
68. Парижан. 1.2. Группа эвакуации
Почти до середины декабря мы глухо стояли в обороне и ждали ответных действий противника. 12 декабря пришел приказ выделить от каждой группы по четыре человека в помощь пацанам, которые должны были штурмовать школу. Нас набирали в группы эвакуации помогать выносить трехсотых. Из группы Сапалера вызвались: я, Куманек и еще двое ребят – Серега Свислыч и Гурам Ворох. Свислыч и Гурам были самарскими, пришедшими вместе с Фаберже и Тельником, с которыми я познакомился на ПВД.