Для того чтобы перевести простое действие в автоматический режим и создать привычку, требуется не один месяц тренировок и тысячи однообразных повторений этого действия. Если это подкреплено сильными эмоциями, то процесс значительно ускоряется. На войне эмоций было даже больше, чем нужно, но повторения никто не отменял. Все, кого я знал, холостили, хотя я не помнил, чтобы нас учили этому в лагере. Особенно эти навыки были важны ночью, когда глаза переставали работать, и вся надежда была только на руки. Умение перезарядиться в полнейшей темноте, найти магазин и быстро достать его, знать, где у тебя лежит граната и привести ее в боевое состояние – это то, что могло спасти жизнь. Эти маленькие, но необходимые знания и делали из гражданского человека профессионального воина, способного воевать в любых условиях и при любых обстоятельствах.
18. Мегрел. 1.0. Из штурмовика в ПТУРисты
День нашей отправки из Молькино был самым крутым из всех, что я успел тут застать. Перед нами были проводы команды, которая убывала в дальнюю командировку: то ли в Африку, то ли в Сирию, и на вечернем построении мы все им аплодировали в знак поддержки. В этой команде, судя по их виду и экипировке, были серьезные спецы, у которых за плечами был реальный боевой опыт. Подошла наша очередь, мы построились и ждали команды нашего старшего инструктора Чандера. Наконец он вышел перед строем и громко закричал:
– Идущие на смерть волки Чандера! Приветствую вас!
– Уууууу! – завыли мы на плацу на разные голоса, к радости всех присутствующих, подражая волкам.
– Класс! – с веселым огнем в голосе похвалил нас наш инструктор. – Желаю вам удачной охоты! – закончил он речь практически словами Акеллы из «Маугли».
Это был наш боевой клич. Чандер приучил нас к нему с первых дней пребывания в Молькино. Это была фишка группы, которую он тренировал. Обычно это происходило на утреннем построении, но сегодня был день нашей отправки, и этот угрожающий победный вой звучал здесь в последний раз. Это сильно сплачивало нашу небольшую стаю из тридцати человек, живших в одной палатке, и выделяло нас из всей остальной массы рекрутов ЧВК «Вагнер». Другие бойцы смотрели на нашу команду, как на отдельное, особое подразделение, и нам льстило это. Все вагнеровцы зааплодировали нам, и после этого нас можно было сразу отправлять на передок, настолько мы были заряжены духом войны и желанием идти вперед, не останавливаясь ни перед чем. Чандер иногда попадал под выговор, потому что это раздражало остальных инструкторов.
В нашей палатке подобрались настоящие спецы, служившие в основном в элитных подразделениях и войсках специального назначения. Было несколько сотрудников из силовых структур, были морпехи и такие же как я, служившие в десантно-штурмовых подразделениях ВДВ. Сам я служил срочку в 76-й десантно-штурмовой дивизии в подразделении разведки и чувствовал себя относительно подготовленным к войне. Все мы были заряжены патриотизмом и хотели помочь Родине, а заодно проверить свои яйца.