Я сдружился с альфовцем и несколькими другими призывниками из моей палатки. Они имели суровый боевой опыт и занимались своей деятельностью еще до СВО в различных горячих точках. Я получал от них много поддержки и ощущал, что ребята пришли подготовленные. Каждый со своей точкой зрения и пониманием, за что и почему мы начали СВО. Никто из них естественно не петлял при подготовке, и, даже если мы умирали физически, я не слышал от них ни одной жалобы на быт и условия. Большинство из нашей команды видели и худшие времена, нам было с чем сравнивать.
Несколько пятисотых появилось ближе к концу подготовки, когда дело дошло до реальных боеприпасов, но они были не из нашей палатки. День на пятнадцатый нашего нахождения в лагере мы проходили этап адаптации к артобстрелу. Запрыгнув в окоп и вжавшись в него, нам нужно было пережить реальный минометный обстрел, который устраивал Чандер. Он запускал в работу миномет сто двадцатого калибра и клал мины в ста метрах от нас. Я понимал, что мины ложатся достаточно далеко, но воображение и близость опасности, хоть и мнимой, сильно повышали уровень адреналина в крови. Это был последний день, когда еще можно было без серьезных последствий запятисотиться и уйти в хозобслугу, и часть людей не выдерживала напряжения страхом смерти.
– Ну как ты? – спросил Фарго, сморщившись рядом со мной в окопе.
– Нормально! – подмигнул я. – Адреналин, конечно, подкипает, но хочется, чтобы ближе ложились, чтобы понять – как это?
– Еще узнаешь. Подожди недельку.
Те, кто не выдерживал такой проверки и с возгласами «да ну его, нахер!» подходили к инструкторам, отправлялись на хоздвор. Некоторые уходили и по другим причинам. Когда дело доходило до настоящего боевого оружия, одни боялись подстрелить кого-то из сослуживцев, а другие пугались перспективы попасть под настоящие пули и тоже прерывали контракт. Но большинство прошло полный курс и сейчас стояло со мной на плацу в ожидании посадки в автобусы. Ночью 28 октября нас загрузили, и мы наконец-то отправились в сторону Луганска на встречу со своей судьбой и с войной.
Первой серьезной точкой, на которую мы попали, была «Малибу». Огромное ПВД, где бойцы долечивались и ждали дальнейшего распределения по подразделениям. Нас встретил начальник штаба седьмого штурмового отряда Берег и, называя позывные, распределил по подразделениям.
– Мегрел! – услышал я свой позывной. – Разведвзвод, седьмой ШО.
– Есть! – по-военному ответил я.
– Блекмилк!
– Я! – отозвался мой сосед по палатке.
– Туда же. РВ, седьмой ШО.
Нас раскидали по четырем взводам. Некоторые попали во второй и третий взвод, основная масса – в четвертый, а нас восьмерых, снайперов и имевших опыт службы в разведке, отправили к Гаврошу в РВ.