– До хохлов-то? Да не особо. Сейчас Иванград дочищают, и будем в Опытное заходить. Тут километров пятнадцать, наверное, по прямой отсюда.
– А мы где?
– На «Хогвартсе», в Клиновом.
– Ясно, – ответил я, хотя мне ничего не было ясно, эти названия мне ни о чем не говорили.
Утром меня отобрали учиться работать на ПТУРе, и я, как и остальные двадцать моих коллег, целых две недели постигал эту науку, изучая саму установку и способы ведения огня из нее, в нашем подвале. Естественно, это все происходило теоретически и на пальцах. Боец из первого взвода обучал нас, рассказывая, как устроен ПТУР, какие его виды чаще всего встречаются здесь и как необходимо стрелять, чтобы поразить противника. Сам он был конторский и воевал уже не первый контракт. Объяснял он толково и достаточно простым для понимания языком. На всех направлениях был большой дефицит ПТУРщиков, потому что они становились приоритетной целью и стирались расчет за расчетом со скоростью полета ПТУРа.
– Готовьтесь к тому, что вы станете самой лакомой целью! – поучал нас наш учитель. – Стрелять придется практически с открытых позиций, поэтому выживаемость будет зависеть от скорости, с которой вы будете стрелять.
– А что нужно, чтобы скорость повысить?
– Боевой настрел. Реальный боевой опыт. Теоретически я вас этому не научу, но могу дать знания, которые помогут.
В течение полутора недель, что мы занимались, от нашей группы по разным причинам отсеялось семнадцать человек. У кого-то было плохо с моторикой, и он не мог навестись на цель, у кого-то были проблемы со зрением, а кто-то не мог выполнить банальные задания, которые нам давал наш инструктор. В конце концов, нас осталось трое: я, Букинист и Шуяк. Букинист был из кашников, а Шуяк из города Шуя. Негласно я был выбран командиром расчета, который был слажен и сработан. В конце обучения мы достигли автоматизма в действиях, могли быстро развернуть ПТУР, произвести мнимый выстрел и свернуться.
Остальных пацанов за время нашего обучения забрали на позицию Цымли для адаптации в полевых условиях окопов, откуда они перетекали на психушку и в пещеры, на позицию «Краснодар».
Как только мы закончили обучение и тепло попрощались с нашим инструктором, нам принесли установку «Фагот».
– Принимайте ветерана! – с иронией в голосе похлопал по установке Измир. – Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год выпуска.
– Сексуальный год… Наебемся мы с ним, – кивнул Букинист.
– Давайте, час на сборы, и Гаврош вас ждет на позиции. Пришло время проявить себя!
Это прозвучало торжественно и многообещающе. Мы собрались за сорок минут и через час уже ехали на мотолыге на позицию, откуда нам нужно будет прикрывать наши группы, которые пойдут на штурм поселка Опытное. Я знал, что мы едем на пещеры, и в моем воображении разворачивалась подземная война. Я представлял, как мы воюем в шахтах с хохлами. Мне виделось, что в самих пещерах, состоящих из десятков километров тоннелей, глубоко под землей идет война, где половина занята нами, а половина украинцами. И что мы будем пускать ракеты именно там, поражая врагов под землей и выбивая их оттуда.