– Где ты так надрочился? – поинтересовался я.
– Я в учебке пятьсот выстрелов из РПГ сделал, а после и считать перестал. А уж как на передок приехал, только из него и стрелял. РПГ – это не оружие, РПГ – это ваш друг и ангел-хранитель! – поднял он указательный палец вверх. – Пока вы там вызовететяжеляков , пока они наведутся… А тут, хлоп! И их карта бита!
Четыре дня, пока моросил дождь, мы холостили и тренировались стрелять по целям. И когда нас вернули в Клиновое, я почувствовал благодарность к Измиру, который подарил нам еще две недели обучения и адаптации к боевым условиям. Но вдали грохотали разрывы, и мне уже не терпелось поскорее попасть туда и завершить вечное ожидание. Мне казалось, что передок станет тем местом, где я успокоюсь и пойму, что я наконец-то нахожусь в той самой финишной точке, где уже не нужно ждать чего-то большего.
19. Флир. 1.2. Иванград – наш
К середине ноября нам оставалось примерно метров двести до конца Иванграда. Дома и подсобные постройки на этом отрезке улицы лепились один к другому, как виноградины в хорошей кисти. Расстояние между ними занимало не более двух-трех метров. Они скорее напоминали коммуналку, состоящую из соединенных между собой комнат. На противоположной стороне улицы не было ничего, кроме покинутых украинских укрепов, из которых их выдавили. За время боев в Иванграде мы основательно перемешались с бойцами двойки и по-прежнему двигались вместе с Токио, как два боевых коня в составе колесницы. Приходилось постоянно перемещаться по позициям, чтобы иметь представление о состоянии бойцов и наличии всего необходимого. По нам привычно стреляли снайпера из Опытного, прилетали мины и кружили птички со сбросами. Все это стало обычным и рутинным. Мы быстро превратились в солдат, которые уже на автомате определяли опасный и безопасный выход, калибр мины и могли передвигаться в темноте. Мозг адаптировался, и внутри появилось второе я – штурмовик обыкновенный, приспособленный к передку и проживанию в подвалах.
За месяц боев, который мы провели здесь, выработалась определенная тактика передвижения в постройках при штурме домиков. Закрепляться в них, из-за их хрупкости, было бессмысленно, поэтому бойцы после штурма рассредоточивались по глубоким подвалам, которые были в каждом строении. Наверху оставалась только фишка, которая пасла за обстановкой и, в случае опасности, докладывала о накате.
В подвал, где я находился с бойцами, прибежала группа эвакуации с крепким и коренастым Цахилом. Мы познакомились пару недель назад на позиции «Колодец» у Гудвина, и с тех пор я часто встречал его то на одной, то на другой точке, куда он со своей группой прибегал за трехсотыми и подносил БК. Он нравился мне своим спокойствием, основательностью и неторопливой смелостью. А еще рассказами о работе группы эвакуации, которыми он в своей неторопливой, размеренной манере делился с окружающими. Разговор, как и все разговоры, имеющие своей целью просто заполнить пустоту и снизить тревогу, плавно перетекал с темы на тему, и, сделав очередной поворот, зашел о снайперах, которые стреляли по нам.