– Снайпера у них, конечно, отличные, – заметил Балор, – пару раз прям чудом проскочил.
– Говорят, в Чечне снайпершами были бабы. Интересно, тут такие есть? – с улыбкой спросил Кеша.
– В плен хочешь взять? – недобро улыбнулся Токио.
– Эти хер сдадутся… Да и за них биться будут как за наемников. Они и танк не пожалеют. Выгонят и будут стрелять, пока тело не вынесут.
– А че им? – глядя на огонь, стал говорить Цахил, который со своей группой пережидал в нашем подвале обстрел. – В Опытном вон со школы лупят или с домов этих. Там позиции – дай Бог. Если поймать одного, я бы ему сначала руку пожал, – он посмотрел на нас, проверяя реакцию, и, увидев, что мы отреагировали спокойно, продолжил: – Потом, конечно, по-другому бы поговорил с ним, но сначала руку бы пожал.
– Даже телке? – заржал Ван Дамм.
– Даже ей, – кивнул он, – хотя… Прошлый раз прижали меня возле этой цистерны железной; все, наверное, знаете это место? Дальше там такая открытка, – Цахил посмотрел влево и вверх, как это делают люди, когда мысленно что-то вспоминают, – она, получается, находится до оврага. Бочка эта железная близко к дому стоит. А дальше, получается, сплошная открытка. А посредине – столб. От здания, там слева, уже одни развалины остались, – монотонно и подробно воссоздал он карту местности.
Мы молча кивнули, мысленно представив это место, мимо которого каждому из нас приходилось пробираться не раз.
– Сидим мы, значит, на «Колодце», группа ушла за трехсотым. Тут по радейке говорит мне командир той группы: «По нам отработал снайпер. Один – двести. Второй – триста. На открытке лежим. Нас нужно вытаскивать», – Цахил решительно вздохнул, как будто набирая воздуха для трудной работы.
– Встали, выдвинулись. Подбегаем к этой бочке, смотрю, а наши двое за двухсотым лежат. Говорю им: «А че вы тут лежите? Давайте сюда газуйте!». А они головой мотают: «Не, братан, мы не побежим. Мы подняться не можем. Тут снайпер работает. И ты не высовывайся». Я думаю: «А что делать-то?» – и рванул. Действительно, снайпер этот давай щелкать по мне. Щелк! Щелк! Я спотыкаюсь, падаю, а пуля прямо в пятидесяти сантиметрах прилетает. Щелк! – с веселым удивлением продолжал рассказывать Цахил. – Не знаю, почему он дальше не стал сразу стрелять.
– Может, подумал, что снял тебя. Они же специально ранят одного в пах куда-то или в ногу и ждут, чтобы пришли еще, вытаскивать, – пояснил нам Балор то, что каждый из нас уже знал не понаслышке.
– Не знаю, что он там…
– Или она… – вставил Кеша.
– Я буквально секунд несколько полежал и рванул дальше. Пробежал чуть дальше парней, получается, упал у этого столба и за пригорочком лежу. Он по прямой стрелял и, видимо, перестал меня видеть. «Что там у вас?» – спрашиваю этих двоих, аптечку им кинул. Только они стали там копошиться, тут по ним опять снайпер стал класть. Второму, этому, что целый был, в броник сзади прилетело. Он там подохренел, как кувалдой по хребту получил, – выпучил глаза Цахил. – Короче, головы не поднять совсем. Хорошо, там этот наш агээсник пришел, Лютец, говорит: «У меня дымы есть». Кинул он этот дым, и что-то он никак. Еле-еле что-то там…