Подошли еще несколько групп эвакуации с ранеными из Иванграда, и в одной из них я с радостью заметила Кулю. Он тоже заметил меня и, улыбнувшись, помахал мне рукой. Я находилась в каком-то эйфорическом состоянии из-за множества событий, произошедших с нами за последние два дня. Психика была очень перегружена переживаниями, и мозг отказывался запоминать больше. Я вернулась к своим и стала ждать, когда нас поведут дальше.
С шахт на Веселую выходили, когда стемнело. С нами было много легкораненых бойцов, которые могли идти сами. Наша лабрадориха Машка помогала Краснодару держать строй и контролировала бойцов, чтобы они не отбивались от группы.
– Идем строем, с тропы не сворачиваем, – предупредил нас Краснодар. – Вокруг все заминировано. Привалы будут в том месте, где я скажу. Если увидите кассетные боеприпасы – такие шарики с синими или желтыми полосками – руками не трогаем! Если, конечно, у вас пальцы не лишние, – более грозно сказал он. – Все ясно?
– Да. Ясно. Принято… – вразнобой ответили мы.
Как местные мы знали, что идти до Веселой минут сорок, а мы шли полтора часа. Ближе к концу пути мы прошли мимо сгоревшей БМП, и тете Наде стало плохо.
– Что с вами? – забеспокоился Краснодар.
– Диабет у меня. А тут такие нагрузки. Сейчас таблетку приму и станет легче.
– Вы пока ее принимайте, а я вас понесу, – подхватил ее на руки Краснодар и понес. – Нам лучше тут долго не стоять. Птички.
Веселая Долина когда-то была психоневрологическим диспансером, но еще в 2015 году постояльцев развезли по другим местам, а тут сделали военный укреп, который уже был под вагнеровцами.
– Смотри! – сильно удивилась я и взволнованно продолжила: – Веселая полностью разрушена! Ни медкорпуса, ни домов.
– Война… – произнес муж и удивленно посмотрел на меня, как будто впервые осознав, что война – это не фильмы, которые мы смотрели в детстве, а то, что происходит сейчас с нами. – Дожили.
Раненых сразу погрузили на технику и повезли дальше, а нас спустили в подвал с узким коридором и большими чистыми и уютными комнатами, в которых отдыхали бойцы. В одной из комнат располагался штаб, где дежурили ребята. В самом дальнем углу была импровизированная столовая, где хозяйничал повар с позывным Шулер.
– Пойдемте со мной, – приказал боец, подошедший к нам, посмотрев на мужа.
– Да.
Мужа увели, и мне стало не спокойно. Постепенно тревога за него становилась все сильнее. Предложения поесть и попить со стороны Шулера не помогали ее успокоить. Я понимала, что мой муж ни в чем не может быть виноват и ни в чем не замешан, но я переживала, что на войне бывают ошибки и недоразумения, и порой они заканчиваются трагично.