– У нас триста! Тяжелый! – услышал я рацию.
– Цахил, – позвал меня Лэд, – нужно идти.
Я кивнул ему в ответ и мы, подхватив носилки, побежали. Я знал, что Лэд очень рад моему присутствию в его группе, потому что медик на самом передке порой решал, останется жить трехсотый или вытечет, пока его донесут до медика тылового.
Мы добежали до трехсотого, который был хорошо заметен, потому что всегда ходил в красном свитере. Из-за его цвета издалека не было видно, что с ним не так, но по мере того, как мы подбегали все ближе, становилось ясно, что он очень тяжелый. Граната, которая разорвалась от него в паре метрах, практически вся влетела в его тело. Ему разорвало обе ноги, практически оторвало правую руку и посекло осколками. Только лицо с бородкой было на удивление целым и белым.
– Лэд, затягивай ему правую ногу, а я левую, – быстро отдал я приказ и приступил к работе.
– А с грудиной что делать? У него там дыра почти с кулак? – оторопело спросил меня боец из нашей группы.
– А скотч армированный на что? – ответил я ему и стал заклеивать все дырки, через которые мог выходить воздух.
– Руке хана… На коже болтается, – прошептал Лэд, видимо боясь испугать трехсотого.
– Ладно, совсем отрезать ее не будем, просто перетянем. Давай, грузите его и потащили.
Едва мы выдвинулись назад, как по нам начался обстрел. Первый разрыв разметал землю метрах в двадцати впереди нас, а второй ударил еще дальше, правее. Инстинктивно один из тех, кто нес носилки, присел и завалил всю группу. Остальные, поддавшись его движению, распластались по земле и вжались в нее всем телом.
– Вы чего творите? Быстро встали, нахуй! – стал орать я. – Нас сейчас тут размотают! – пнул ногой я ближайшего бойца.
Матами и пинками нам удалось активизировать бойцов и погнать их к ангарам. Сзади слышались разрывы, а над головами летали комья земли и осколки. Быстро добежали до угла, потом крались по стенке. Добравшись до места, где можно было передать носилки следующей группе, мы остановились. Я наклонился, чтобы проверить состояние бойца, пока наши переводили дух и откашливались.
– Что он? – спросил меня Лэд.
– Двести. Не дотянул малехо, – ответил я, выпрямляясь, – анекдот классный час назад рассказывал… – вспомнил я, как мы смеялись вместе с ним над его анекдотом.
– Про что анекдот?
– Не помню… – ответил я, разглядывая лицо двухсотого. – Смешное что-то.
Мы спустились в подвал, и я сразу же включился в осмотр трехсотых, которых доставляли с перекрестка; несли их сплошным потоком. Где-то там впереди работали группы Сибарита и Круглого.