– Будет вам подкрепление и эвакуация, – ответил мне Абрек. Работайте дальше. Конец связи.
Из-за угла слышалось кряхтение раненого, который пытался отстреливаться, не давая нам пройти дальше. Мы закинули туда две «эфки», и кряхтение прекратилось. Быстро пробежав тоннель, мы осторожно высунулись из-за угла и законтролили лежащее тело. Сразу за углом был виден выход из подвала, перед ним шла стена, за которой угадывалось еще одно помещение.
– Эй, хохлы, пидарасы! Есть кто? Сдавайтесь, или сейчас закидаем вас гранатами, суки! – закричал я в пустоту.
– Хорошо… Хорошо! Мы сдаемся! – послышалось оттуда. – Не стреляйте, мы выходим.
– Стоять! Ждите минуту! – заорал я им, заподозрив неладное. – Я вам скажу, когда выходить.
«Вдруг они идейные? Или вообще наемники? И сейчас выползут с гранатами и подорвут себя и нас», – стал мысленно переживать я.
– Так, пацаны, рассредоточились и держим угол под контролем. Если что, сразу валите их! – громко, чтобы слышали хохлы, стал командовать я. – Снимайте с себя все! Броники, каски, оружие! И на карачках выползайте к нам! Кто выползет в бронике или выйдет – получит пулю! Ясно?
– Ясно… – ответили они и завозились, стаскивая с себя амуницию.
Через несколько минут из-за стенки крикнули:
– Не стреляйте, мы выползаем.
На свет появился сначала один вэсэушник, которому на вид было не больше двадцати пяти лет, а за ним выполз еще один молодой пацан. Обыскав их и связав руки изолентой, я решил допросить их.
– Часть у вас какая? Айдаровцы?
– Та нет. Мы обычные. Айдар дальше стоит в начале Бахмута. Мы из 95-ой ОМБр.
– Сколько вас тут?
– Двадцать пять человек было, когда зашли, а сколько осталось, мы не знаем.
Пацаны были молодыми и сильно напуганными, и охотно делились с нами информацией. Я узнал у них, что за стеной находится еще один подвал, в котором, возможно, еще кто-то есть. Часть укропов убежало в школу, и сколько осталось оборонять второй подъезд они не знали. Судя по их документам, они не врали и действительно были не из националистических батальонов.
– Ладно, не ссыте. Раз сдались – будете жить, – успокоил я их.
– Дьякую… То есть спасибо.
– Та нэма за що! – ответил Бекеш, который воевал с шестнадцатого года в ополчении и, как местный, знал украинский.
– Ты разумиешь нашу мову? – удивился украинец.
– А як жешь! Мабудь, я и сам украинец из Горловки. А может, мы тут уси с Украины, – сделал он ударение на «с».
Через час пришла группа эвакуации и забрала Тип Топа, который был еще жив. Абрек дал команду пленных не отправлять, потому что сам хотел прийти к нам осмотреться, а заодно и допросить их.