Утром поступила команда привести пополнение и массированным огнем поддержать намеченный штурм школы. Времени на обходные пути уже не оставалось, и мы втроем, Чернухан, я и Кордак, решили бежать напрямую по частному сектору.
– А снайпера? – удивился я.
– На рассвете им неудобно работать. И ночники уже не работают, и прицелы тоже. Попытаем удачу, – хлопнул меня по плечу Чернухан. – Да, Кордак?
– Как скажешь.
Идея была опасной, но казалась осуществимой. Как только мы побежали по частнику и его огородам, на ноги налипло по десять килограмм отборного украинского чернозема, который немцы в войну вывозили с Украины целыми составами, и превратили ноги в гири, а бег – в станок для прокачки мышц тазобедренной системы. При этом нам приходилось, как балеринам на льду, бороться с разъезжающейся под ногами почвой и активно балансировать руками, чтобы сохранять равновесие. Смерть от пули казалась лучшим вариантом, чем смерть от разрыва легких и сердца. Солнце взошло, а вместе с ним проснулись и люди, желавшие нам смерти. Как только раздалась первая очередь, взрыхлившая почву недалеко от нас, умирать от пули резко перехотелось. Мы загасились возле небольшой кирпичной будки с торца пятиэтажки Обиды и отдышались.
– Нужно бежать… – глядя на нас, спокойно сказал Чернухан. – Нас ждет очередной маленький подвиг.
– Как побежим? – спросил я.
– Гуськом. С разбросом в три секунды, – ответил Чернухан и, подорвавшись, побежал первым.
Следом за ним побежали Кордак и я. «Только не сегодня! Только не сейчас!» – привычно стал я повторять про себя заклинание. Страх был настолько сильным, что я обогнал Кордака и Чернухана, первым забежал за угол и упал на коленки. Сзади на меня упал Чернухан и, перевернувшись на спину, часто задышал.
– Я – триста! – закричал Кордак, продолжая бежать к нам.
– Беги, сука! Беги, не останавливайся! – орал я ему, глядя, как он бежит по битому кирпичу как по асфальту.
В этот раз ему удалось обмануть смерть и обогнать ее на финишной прямой. Он упал рядом, и мы стали осматривать его. Пуля зашла ровно под броню и, пробив кожу с мышцами, вылетела наружу. Перемотав Кордака, мы занесли его в подвал и, доложив, что он триста, стали ждать, пока нам дадут пополнение и группу эвакуации. Кордак достал шоколад и стал есть его, откусывая большие куски.
– Кто тут триста? – спросил вошедший в помещение молодой боец.
– Я! – ответил Кордак с набитым ртом.
– Нихера ты раненый? – удивился он. – Рана шоколад жрать не мешает?
– Наоборот. Я всегда его жру, когда нервничаю, – улыбнулся Кордак. – Флир, эвакуация когда будет?