– Ну все, хорошо! Как скажешь, – пожал я плечами. – Как решим, я тебе скажу, что нужно, – сделал я вид, что поверил ему, заранее зная, что завтра увижу его на самом передке.
– Трешка там слева что-то пока стопарнулась, поэтому нам тоже сильно вперед рваться нет смысла, но дома эти, которые в Опытном, нужно все забрать, – посмотрел на меня Гонг. – Накопимся в этих домах и дальше вперед, к дамбе. А там глядишь, и трешка подтянется и нам фланг прикроет, а мы им. Там у них позиция такая на возвышенности – «Остров». Если они ее заберут, дальше будет легче.
– Что разведка и пленные говорят? Кто там с нами воюет? Мне тут говорили, наемники какие-то?
– Грузины, говорят, есть и тик-токеры какие-то… Но эти так – ролик снимут и загоняют обычных укропов с бэндэрщины. В основном штрафников, тероборону. Хрен пойми кого, короче.
– Ладно, главное – дальше давить.
Несмотря на то, что сказал Гонг, я знал, что он никогда не сидит в штабе и не «пьет чай с пряниками». Гонга в течение дня можно было встретить и в Клиновом, где он договаривался о каких-то поставках, и на передке, где он чуть ли не сам, по старой памяти, собирался штурмовать дома, и в Зайцево, где он встречал пополнение и объяснял им необходимое для выживания.
До войны он был талантливым инженером и жил в Днепропетровске. Пока нацики не постучали к нему в дверь и в его семье не произошла трагедия, он был обычным мирным человеком. Но как только это произошло, он собрался и ушел воевать. Обладая живым умом, крепким здоровьем и глубокой личной мотивацией, он достаточно быстро стал отличным воином и командиром, способным воодушевить бойцов добрым словом или моральными пиздюлями, если это было необходимо. Гонг был настоящим командиром, каким и должен быть тот, кто отвечает за жизни людей. Он обладал мужеством, чтобы быть личным примером для бойцов; мудростью для решения конфликтов между отдельными горячими головами; навыками руководства подразделением, администрирования и дипломатией для связи и взаимодействия с соседями и вышестоящим руководством. Помимо этого, он мог, выслушав бойца и поняв его нужды и потенциал, найти ему такое применение, которое помогало тому максимально раскрыть свои возможности и таланты. Гонг никогда не разбрасывался человеческим ресурсом, ценя и уважая любую, даже самую никчемную, жизнь. Он был командиром, который полностью вписывался в структуру компании. Он им стал благодаря своим личным качествам и этой структуре.
Уникальность «Вагнера» и нашего подразделения заключалась в четкости горизонтальной и вертикальной структур управления, которые были мне понятны и в которых принимали участие все: от рядового штурмовика группы эвакуации и подноса до командира нашего штурмового отряда и его замов. По факту, находясь в Опытном, мне не приходилось беспокоиться о сферах, не касающихся непосредственно моей работы – продвижения вперед. За каждой сферой был закреплен инициативный человек, заслуживший свою должность предыдущими действиями. Я просто ставил задачу из серии: «Мне нужно то-то, то-то и то-то». И мне это обязательно доставлялось в ближайшие сроки. Мне нужны были боеприпасы – мне доставляли их. Мне нужна была эвакуация – она приходила. Все делалось четко, ясно и вовремя. Инициатива поощрялась, а воровство и нерасторопность наказывались.