– Сапалер! Мы внутри! Зачищаем! – доложил я по рации.
– Пацаны! Вы лучшие! – радостно поддержал нас Иван.
– Красавцы! Молодцы, пацаны! – поздравил нас Гонг.
Аккуратно, как нас учили, мы поднялись парами по лестнице, и комнату за комнатой, закидывая в них гранаты и простреливая, зачистили второй этаж. Между подъездами на втором этаже была пробита стена. Судя по кровавым следам, хохлы откатились через дальний подъезд к следующему дому, который был метрах в тридцати.
– А где Димыч? – вспомнил я про него.
– В гараже, видимо, остался, – пожал плечами Фаберже.
– Вот, сука, – разозлился я. – Димыч! – заорал я в окно, встав у стенки. – Иди сюда! Работа есть.
Пацаны стали осматривать украинские баулы и делить трофейку. Когда Димыч с виноватым видом пришел в дом, я подвел его к торцу дома и показал на тело Кубата и еще одного бойца, которых мы долго не могли забрать оттуда.
– Вытаскивай пацанов, раз воевать не хочешь.
– Простите… Я…
– Похуй! – оборвал я его покаяние. – Кубата вытаскивай!
– Парижан, – ткнул меня Крепленый, – бери ботинки. Смотри, какие классные.
– Спасибо. Позже заберу, сейчас не до этого.
– Димыч! – крикнул я ему в спину и увидел, как он дернулся.
– Что? – обернулся он.
– Сначала кошкой тело дерни. Вдруг заминирован.
– Парижан, – окликнул меня Множитель, – там Никитос еще шевелится. Живой, видимо. Но там снайпер…
– Димыч! Я крою, а вы вдвоем вытаскиваете!
– Хорошо, – покорно согласился он.
Димыч выбежал, зацепил его за броник и подтащил к дому, где мы подхватили его и занесли внутрь. Никитос был еще жив, но пулевое ранение в голову не оставило ему шансов.
– Пена на губах, – заметил Множитель. – Не жилец уже.
– И не сделаешь ничего… – кивнул я.
Я повернулся и увидел Фаберже, который с интересом и удивлением, покачивая головой, рассматривал свою окровавленную ногу, как будто это было фантастическое и необычное явление.
– Что с ней? – спросил я, подойдя к нему.
– Осколок ниже колена залетел, наверное… Когда по птице стреляли, что ВОГ скидывала на гаражи, зацепило. Или в другом месте? – задал он вопрос сам себе. – Да, ладно! Фигня! – полез он за перевязочным пакетом.
– Тебе точно на эвакуацию не нужно?
– Да нет, – отмахнулся он. – Царапина.
– Это потому, что птица, знаешь, когда скидывает ВОГ, осколки все летят вверх и в стороны. Если ты плотно к земле приляжешь, понял, то бишь, то осколки все мимо! – быстро стал объяснять Крепленый. – У меня был случай даже, – сделал он выразительное лицо, – мы одного трехсотого тащили, и над нами птичка летит. Чтобы вы понимали, мы к дому вплотную подошли, положили трехсотого и сами легли нахуй. А кто-то из пацанов начал съебывать. Кто бежал, их зацепило нахуй, а вот меня и пацанов, которые легли возле трехсотого, никого не цепануло. Чтобы вы понимали, упало прям на это… Как они называются? На этой хуйне мы трехсотых носили, блять… Носилки! Епс тудэй! Возле них прям упал ВОГ. Возле носилок. Ни трехсотого не цепануло, ни меня, ни пацанов, которым я сказал лечь. А кто ломанулся, побежал – их зацепило. Ну, короче, такая ситуация.