– Братан, не тупи! Помоги нам. Он подохнет сейчас! – наехал на него Токио.
– Я – трыста… – еще раз тупо, как надоенная корова, промычал он.
– Я тебе сейчас вьебу! Хватай его, сука, за ноги! – не сдерживая себя, заорал я. Все напряжение, накопившееся за эти два дня, которые я начал рядовым эвакуации, а закончил командиром штурмовой группы, вырвалось из меня гноем и стало хлестать в него, как из пожарного шланга. Все, что я знал на матерном русском, перемешиваясь и сплетаясь в витиеватые узоры, полилось из моего рта, как очередь из крупнокалиберного пулемета. Но все мои внезапно открывшиеся ораторские навыки не смогли пробить отупение и психоз трехсотого.
– Я – трыста… Я – трыста… – бессмысленно повторял он, не обращая внимания на мою агрессию.
– Флир! Он ебнулся! Давай вдвоем! – образумил меня Токио.
Я, продолжая материться и черпая в этом силу, схватил Лихо и потащил его обвисшее тело по направлению к подвалу Немезиды. Моих сил хватило ровно на то, чтобы дотащить его до точки эвакуации. Затащив его внутрь, я по инерции продолжал материться на трехсотого, который, не отставая, как теленок, шел за нами всю дорогу.
– Хватит! – заорал Немезида, приводя меня в чувство. – Заткнись. Не одному тебе тут тяжело! Ты командир или кто? Быстро собрался, забрал вот этих четверых и вернулся на позицию!
Я пришел в себя и стал понимать, что мне говорит Немезида.
– А вы быстро взяли БК и за ним! Пока хохлы там неодуплились и не выбили вас обратно, – он пощелкал пальцами перед лицом раненого. – Ясно… Запятисотился. Ладно, отправим его к Гонгу, может, он его в чувство приведет.
Мы привели пополнение в свои развалины и закрепились на ночь в самом крайнем подвале. Он был похож скорее на могильник или склеп, чем на место для ночевки. Ночью и так было страшно, а в нем я чувствовал себя заживо похороненным. Сразу почему-то вспомнился фильм «Вий» и стало казаться, что из стен на меня смотрят упыри и вурдалаки, которые притаились тут и только и ждут, чтобы я закрыл глаза. К тому же, мы не располагали тепловизорами и уже знали от тех, кто воевал тут давно, что у противника есть в этом огромное преимущество. У нас был только один печальныйночник , в который можно было разглядеть хоть что-то на расстоянии метров двадцати. Пришлось, как обычно, использовать смекалку и устраивать систему тревожного оповещения из подручных средств. Набросав у входа куски шифера с крыш, помятые листы кровельного железа и другой строительный мусор, мы надеялись, что это поможет нам обнаружить крадущегося в ночи врага и сработает как сигнализация.