– Изображения рейфов, – шепчет Эли.
Смотрю на него, но он не отрывает взгляда от своей тетки, которая стоит в другом конце комнаты. Всего здесь присутствует семь ведьм: Лори, малефанта, троица в черном, как и глава ковена, и еще две женщины со множеством ножей на перечеркивающей грудь перевязи, стоящие руки за спину, ноги на ширине плеч.
Охотники.
И я вдруг понимаю, понимаю всем своим существом, кто из них охотится на меня. Вот эта. Бриэлль Тресильен. Она стоит, не шевелясь, когда мал выступает вперед, и смотрит на меня с любопытством. Коса у нее в точности как моя – туго заплетена и переброшена через плечо. Она в кожаных доспехах, подчеркивающих мускулы и отнюдь не тонкую талию. В охотнице нет ни грана мягкости, она угловата и остра, как оружие. Если дойдет до схватки, если она загонит меня в угол, я не сомневаюсь, кто победит. И все же она не кажется угрожающей. Во всяком случае, та, что рядом с ней, выглядит больше готовой нанести смертельный удар. Но если меня поручили той, первой, то почему? Она более коварна? Безжалостна? Замечаю, как она смотрит на меня, потом переводит взгляд на Лори. Мимолетное, почти неуловимое сомнение мелькает на ее лице, но тут же исчезает. А я задаюсь вопросом, знает ли она, что Лори нам рассказала. Знает ли, чтоя знаю, на кого она охотится.
– Мира Боскавен, встань в круг. – Звенящий голос малефанты прерывает мои мысли.
Я сжимаю кулаки и, делая три шага вперед, останавливаюсь в центре комнаты.
– Итак, сейчас ты в меловом круге. Не размажь его. Круг нельзя разрывать, ибо только он удержит силу, которую мы вольем в тебя, осуществляя привязку.
– Понятно.
– Мы получили плату от Дома Тресильен. Но ты понимаешь, не так ли, что заклятье, которое свяжет тебя с картой сирен, потребует чего-то и от тебя тоже? Чего-то, ради чего ты отдала бы свою душу.
– Я… да.
Я по-прежнему сжимаю кулаки. Меня бьет дрожь, хотя, казалось бы, чего мне бояться? Какую еще невообразимую ценность можно потребовать от меня, когда все вообразимое уже отнято? Я бесконечно размышляла об этом с тех самых пор, как малефанта уведомила меня о цене, но так и не придумала, что еще у меня можно забрать.
Мал умолкает, глядя на меня. Она и еще три высшие ведьмы берутся за руки, напоминая теперь мерзких ворон, собирающихся разорвать меня в клочья. Они закрывают глаза, и все свечи разом гаснут. Все, кроме одной. Дым, густой, липкий, клубится вокруг, и я силюсь держать зудящие, слезящиеся глаза открытыми.
В этот момент веки ведьм распахиваются. Их взгляды вонзаются в меня, и у меня перехватывает дыхание – словно кто-то стянул мою грудь веревкой и сильно рванул, проверяя трос на прочность. Потом ощущение ослабевает, и я выдыхаю.