Я смотрю, как она переходит от двери к двери, останавливается перед каждой – и идет к следующей. В груди начинает ворочаться колючий страх. Страх растет, раздувается, душит. Воздух тут, внизу, густой, затхлый. Я отбрасываю со лба волосы и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Жарко, и трудно дышать полной грудью. Словно воздух утекает куда-то… или сам коридор не хочет, чтобы мы находились здесь.
Открываю рот, чтобы спросить Лори, не чувствует ли она, что тут что-то не так. И вдруг слышу тихую песню, пронизанную печалью и любовью. Я застываю. Эта песня, эти ноты…
Я задыхаюсь.
Это песня моей мамы.
Она зовет меня, манит подойти ближе. Я делаю несколько шагов по коридору, ловя модуляции ее голоса, и останавливаюсь перед дверью. Точно такой же, как остальные, совсем простой дверью, только…
– Мира? – шепчет Лори. – Что?
Я поднимаю руку, прижимаю ладонь к створке. Песня – ее голос – становится громче. А ключ нагревается.
– Вот эта дверь. Поверь мне. Я слышу ее пение. Моей мамы.
Лори подходит ко мне, стуча каблучками по каменным плитам, осматривает дверь, поднимает фонарь повыше.
– Это может быть уловкой одного из чудовищ. Ты уверена?
Я сглатываю и смотрю на нее.
– Это та дверь, я знаю.
Лори медлит, но потом лицо ее становится решительным.
– Хорошо. Отойди.
Она касается створки и произносит одно слово не своим голосом. Нам миг я вижу, как на запястье ее пульсирует черная вена, извивается червяком, потом исчезает. Ведьма с усилием втягивает воздух, приваливается к двери, задыхаясь, но мы обе слышим щелчок замка.
– Теперь быстро. – Она сжимает ручку, поворачивает ее, и мы входим внутрь.
Комната маленькая. Вдоль стен тянутся пустые полки. Мы озираемся при свете фонаря. Лори осматривает одну сторону, я – другую. Кажется, что здесь ничего нет, но я все еще слышу ее, слышу песню, даже громче, чем раньше.
– Это должно быть здесь. – Я иду к полкам, провожу по ним рукой…
– Подожди, – тихо говорит Лори. Она стоит неподвижно, вглядываясь в пространство перед собой. – Эта комната пуста, не так ли? Очень необычно для помещения, где должно храниться множество вещей, книг…
Сообразив, в чем загвоздка, я вновь обхожу комнату.
– Думаешь, комната заколдована? И все, что тут есть, скрыто?
– На самом виду. – Лори мрачно кивает, прикусив губу. – Но я не знаю этого заклинания. Это может быть иллюзия или еще что-то, связавшее то, что тут хранится.
И Лори начинает говорить на том странном ведьмином языке, постукивая по стенам и полкам. Борясь с волнением, я подхожу к противоположной стене, трогаю тени, разыскивая источник песни сирены. И вижу в самом дальнем, самом темном углу коробочку. Такую маленькую, что ее очень легко не заметить. Она вовсе не спрятана в сундуке, как полагал Эли. Это шкатулка из бирюзы и жемчуга, вполне способная заинтересовать сирену, наверняка найденная среди обломков потерпевшего крушения корабля. Прикусив губу, я достаю из кармана ключ, вставляю его в скважину, поворачиваю – и поднимаю крышку шкатулки.