А Лори уже смотрит на фурию.

– Я принимаю суд и свою судьбу.

Малефанта сводит руки, и мощный удар грома, прокатившись по двору, отгораживает Лори с фурией, стоящих в центре, от остального ковена, толпящегося по периметру.

– Начинаем.

Лори сплетает пальцы, потом разводит их, произносит одно-единственное слово, и золотистые пряди света окутывают ее.

–Protegere .

Но фурия быстра. Она рассекает когтистым пальцем воздух, разрывая заклятье. Лори пятится, ее губы уже складывают новое слово, и тут в ее сознании – и отчего-то в сознании Бриэлль тоже – скрежещет голос.

«Ты – ничто и никто».

Бриэлль отшатывается. Гнев фурии проникает даже сквозь защитные чары, окружившие площадку суда. И гнев этот находит охотника. В голове эхом отдается крик Лори, боль приковывает ее к месту, а фурия меж тем подкрадывается к ведьме, растопырив конечности. Бриэлль знает, на что способна фурия. Знает, что она может разодрать в клочья разум, а потом, когда ты беспомощен, сожрать твою душу. Но все это она узнала из книг. Из подслушанных разговоров других охотников. Сама она никогда с фуриями не сталкивалась. До сих пор. До того момента, когда жизнь ее сестры повисла на волоске, завися от того, сумеет ли Лори найти способ одолеть противника. И отчего-то фурии удалось захватить также иее , Бриэлль, разум. Иее судьба тоже теперь в руках Лори.

–Protegere, – пробует Лори еще раз, отчаянно раскручивая заклинание. –Защити нас. Protegere. Protegere.

Но чудовище лишь хихикает. Звук этот, омерзительный, резкий, вновь рвет заклятье.

«Ты меньше чем ничто. Пади на колени. Сдайся. Сдайся, зачем бороться? Ты ничто. Никто не любит тебя. Никому до тебя нет дела. На колени».

Бриэлль падает на колени под тяжестью этой невыносимой дряни – и беспомощно смотрит, как Лори пошатывается. Тяжесть давит и на нее, она в тисках силы фурии.

«На колени, или я заберу и твою сестру. Ее разум в моих руках, я обратила ее в рабство. Ваши души хрупки, как яичные скорлупки. На колени!»

Лори, охнув, падает на колени. Бриэлль знает, что фурия связала их судьбы, соединила души в одно непрочное целое. Они видит то, что видит Лори, чувствует то же, что и сестра, но бессильна защитить ее. Сердце бешено колотится, страх ядом разливается по телу.

«Ты моя».

Фурия хватает Лори, пальцы смыкаются на ее горле. Бриэлль ощущает каждый укол, каждый коготь, пронзающий нежное горло. Но Лори не шевелится, не сопротивляется. Она поднимает голову…

И улыбается.

Бриэлль не дышит, окаменев, и тут Лори делает невозможное. Она черпает из глубокого колодца своей души, черпает вязкое, холодное и поднимает все выше, и выше, и выше, пока вены ее не наливаются обсидиановой чернотой. В голове Бриэлль проносятся образы, и она знает, что принадлежат они Лори. Фурия захватила их обеих, поэтому разумы их слиты воедино. Бриэлль видит, как они проявляют себя на Кларе, как обнимаются и плачут, радуясь, что пережили ту ночь. Видит, как Каден подмигивает своей младшей сестре. Видит Элайджу глазами Лори – в парке Хайборна; сидя прямо на траве, он плетет вместе с ней венок из маргариток. Потом снова видит себя, измученную, истощенную путешествием, но ставшую сильней и храбрей – после похода к Хребтам, когда она уничтожила монстров, убивших ее мать, давшую ей жизнь.