– Тоже под командованием капитана Спенсера Леггана? – спрашивает Мирриам.
Услышав это имя, Бриэлль передергивается и медленно кивает.
– Я была там. Была там до того, как они пали, и после тоже. Теперь там обитают лишь призраки. Никому не пожелаю подобной участи.
– Значит, история повторяется, – шипит Агнес. – И когда правящий совет приберет нас к рукам, что тогда? Возможно ли вообще для нас будущее?
Мы все умолкаем, размышляя. Представляя Везучие острова, тоже ставшие пристанищем призраков, с Розвиром, превращенным в груду камней и щебня.
Я сглатываю.
– Мы должны бороться, и бороться с умом. – Обвожу взглядом всех собравшихся здесь, друзей из моего прошлого, настоящего и – надеюсь – будущего. – Если мы захватим Пенскало, то уничтожим дозор на корню. Перережем пути снабжения островов. Разрушим их тюрьму, их оплот и отправим послание правящему совету.
Глаза Кадена вспыхивают:
– Мне нравится ход твоих мыслей.
– Я останусь на Энноре, – говорит Танит, – с Лори и Эммой, на тот случай, если ковен Септерн решит снова попытаться ослабить наши защитные чары, пока все вы отвлечены другим. Но я согласна с сиреной.
Благодарно киваю ей.
– Куда бы ни пошла Мира, я с ней, – тихо заявляет Агнес. Я протягиваю руку и сжимаю ее пальцы. – Но если ты задумала самопожертвование, если выкинешь хоть что-то подобное…
Я вскидываю руки, ухмыляясь:
– Что ты, как я посмею!
– Тогда ладно, – говорит Кай. – Розвир с тобой.
– Как и Пенриф, – добавляет Феок.
– И Эннор. – Эли встречается со мной взглядом и подмигивает. – Устроим хорошую заварушку.
– Лучшую, – соглашается Каден.
– Воистину, – хмыкает Мирриам.
– И даже не думайте оставить меня… – начинает Перл, и мы все смеемся, а Каден говорит:
– Даже не мечтай, привиденьице. Если все согласны, давайте обсудим таланты Перл в работе с ядами…
Вены Лори – как чернильные завитки, змеящиеся под алебастровой кожей. Бриэлль снова сидит рядом с ней, следя за каждым вздохом, каждым подрагиванием ресниц. Ведьма спит, напоенная приготовленным аптекарем снадобьем.
– Она должна была уже исцелиться, – бормочет Танит.
– Но не исцелилась, – завершает Эли.
Нечасто он теряет самообладание, нечасто выглядит неуверенным. Но у постели Лори я вижу в нем того сироту, юного лорда, мальчишку, вдруг оказавшегося на острове в качестве главы семьи, уязвимого, одинокого, если не считать Эмму и Кадена, и совершенно не представляющего, что ему делать.
– А не поможет ли что-то, сделанное ведьмами? Заклинание, или чары, или еще что-нибудь? – спрашиваю я, и Бриэлль вяло пожимает плечами.
Я быстро примирилась с ней – видя, как она предана сестре, зная, на какой риск пошла охотница, отвернувшись от своего ковена. Она выбрала Лори, а не их – не умом, но душой. Если они найдут Бриэлль, ей конец. Они не позволят ей жить со всеми ее знаниями о закулисье ковена Септерн.