– Сегодня приезжих не обслуживаем, – шелестит голосок из-за стойки. – Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.
– Даже старого друга?
Трактирщица резко оборачивается и, прищурившись, смотрит на Бриэлль. Хелена по-прежнему носит прическу, как носили в Лицине во времена ее молодости: черные локоны собраны высоко на макушке, тонкие завитки лежат на выпирающих скулах. Некогда сдобная, пухленькая, теперь она утратила всю свою полноту. Под глазами мешки. Но когда Бриэлль ступает в пятно проникающего в окно водянистого света, улыбка преображает черты пожилой женщины, делая их почти юными. Что ж, по крайней мере своего стального глянца она не утратила.
– Охотница, – выдыхает Хелена, со стуком опуская на стойку стакан, который вытирала, – ты вернулась.
Бриэлль подходит к бару, улыбаясь в ответ на улыбку хозяйки, и пожимает протянутую ей руку.
– Наконец-то.
– Ты будто стала выше. Но слишком худа. Все еще любишь крольчатину? Келл! – кричит хозяйка, не отрывая, впрочем, взгляда от лица Бриэлль. – Тебе повезло. Келл вчера ставил силки, а поутру испек отличный пирог.
Слышатся быстрые шаги. Появляется паренек чуть моложе Бриэлль. Моргая, он вытирает руки о тряпку. Его каштановые волосы растрепаны, на лбу белеет полоска муки. Он видит, кто пришел, – и радостно смеется.
– Ты не торопилась! Ну, и где мой выигрыш? Ты должна мне как минимум серебряк!
– Вот наглец. – Бриэлль не нравится, какие они оба тощие, бледные, не нравится, как запали их глаза. Покопавшись в кармане, она подбрасывает серебряную монету, которую Келл ловко ловит. – Разве я когда-нибудь не платила?
– Все когда-нибудь случается в первый раз, охотница, – говорит Келл, после чего возвращается к двери, через которую вошел, и, глядя на Бриэлль, вопрошающе приподнимает бровь. – Пирог? Брюква-картошка? Стряпня вашего ковена моей и в подметки не годится.
Бриэлль с ухмылкой похлопывает себя по животу.
– Я два года ждала твоей стряпни, Келл.
Хелена ставит перед ней наполненный до краев стакан.
– Пей. И рассказывай новости из Арнхема.
Бриэлль делает большой глоток. Густой горьковатый напиток мигом согревает каждую клеточку тела. Она вытирает рукавом рот, ставит стакан и начинает плести историю последних двух лет. Так это и работает. Настоящая валюта в ее заданиях вовсе не монеты. Это истории. Истории о переменах и волнениях на континенте. Именно таких новостей жаждут люди вроде Хелены – новостей, которые переносят их из маленьких тесных мирков в самые далекие дали, где бывала Бриэлль.
– А ты, Келл? – Бриэлль делает паузу, принимая у парня тарелку с пирогом с крольчатиной. Желудок урчит, она быстро подцепляет вилкой и отправляет в рот кусок – сочный, ароматный, приправленный диким чесноком. И едва не стонет, слизывая с зубцов мясную подливку. – Как тут Дальние острова?