Вняв ее предупреждению, затворяю дверь и поворачиваю ключ в замке. Раздается тихий щелчок, а потом комната словно бы передергивается, ежится так, что половицы дрожат под ногами. Едва заглянув в спальню, я вспоминаю второй совет Эммы, бросаю на пол мешок и кидаюсь к двери слева, ведущей в ванную комнату, где исходит паром полная до краев ванна на толстых когтистых лапах. Торопливо заворачиваю краны – и тяжело вздыхаю, глядя на горячую зеленоватую воду. От нее исходит сладкий запах, как от цветов старухи Джони, которые она рассаживает по клумбам вокруг дома собраний. Фиалки, душистый горошек, розы… Я еще раз глубоко вдыхаю, впуская прогревающий до самых костей ароматный пар в легкие. Потом медленно раздеваюсь и залезаю в ванну, полностью, с головой погружаясь в воду.
Приняв ванну, я заворачиваюсь в поджидающее меня полотенце и, шлепая босыми ногами, возвращаюсь в спальню. Там стоит огромная кровать с балдахином, подобные которой я видела, заглядывая в окна богатых купеческих домов в Пенскало. Еще здесь есть большой платяной шкаф, сундук с чистым бельем и туалетный столик, на котором лежат расческа и зеркальце. Бросив мимолетный взгляд на свое отражение, я убеждаюсь, что выгляжу усталой, осунувшейся. Золотистые волосы влажным туманом лежат на моих плечах.
Но сейчас меня больше всего привлекает зарешеченное окно, выходящее на город и море. У окна стоит заваленная подушками банкетка, присев на которую, можно полюбоваться пестрым гобеленом домов и рыночных площадей внизу. Озаренная весенним светом картина прекрасна – с набережной, уставленной ловушками для омаров, с суетящимися или прогуливающимися людьми. Некоторое время я просто смотрю, размышляя, каково это – быть одной из них. Заниматься повседневными делами. Окружить себя семьей, любящей и заботящейся о тебе. Иметь дом, и очаг, и сытную еду, которой можно насладиться в тишине и безопасности, без дозора и Реншоу, готовых все это отобрать. На миг я закрываю глаза.
А когда вновь открываю их, чужая комната кажется пустой и унылой. Я бреду к мешку с вещами, которые одолжила мне Агнес, натягиваю одну из ее поношенных рубашек и плюхаюсь на кровать. Рубашка пахнет ею: лавандой, травами, хлебом и пронизывающим все тончайшим привкусом моря. Сердце мое сжимается. Я не знаю, когда снова увижу подругу, или Кая, или хоть кого-нибудь из наших островитян.
Я оставила позади тлеющий Розвир, и теперь я одна, и мне не спрятаться от острого чувства вины. Сжимаю кулаки, напоминая себе, зачем я здесь. Напоминая о сделке, которую заключила с Элайджей. О том, что мое сердце жаждет мщения, о том, что, когда мой клинок напьется крови предателей, все мы будем свободны. Страдания и потери не будут напрасными.