Мира, проснись!
Чья-то рука ложится на мое плечо, крепко сжимает. Я кричу и резко выпрямляюсь, вытащенная из пламени. Задыхаясь, прижимаю руку к груди.
Это просто сон, просто сон, просто сон…
Я насквозь мокрая. Снаружи воющий ветер хлещет остров кнутами ливня. Одеяла и подушки валяются вокруг рваной влажной грудой. Моя кровать, да и вся комната разнесены вдребезги. Дверь сломана, болтается на вывороченной петле, окна разбиты, по всему полу блестят осколки стекла. А когда я поднимаю взгляд, то вижу склонившееся надо мной лицо и глядящие в упор глаза – глаза, в которых заключена вселенная, вселенная бездонной полуночи.
– Что случилось? – выдавливаю я. Слова царапают горло, в котором словно застрял крик.
Элайджа смотрит на меня.
– Ты кричала, а молния ударила в землю в считаных футах от замка. Потом весь Эннор содрогнулся от грома, и хлынул дождь. Мира, это… словно это ты призвала бурю.
У меня перехватывает дыхание, и я подтягиваю колени к груди. Я помню лишь сон, и всепоглощающий ужас осознания того, что я в ловушке, и едкую вонь дыма, совсем как в ночь пожаров в Розвире. В ту ночь тоже разразилась гроза, потушившая пламя, гроза, которую я так отчаянно желала. Такая же гроза, как сейчас.
Лихорадочно ищу письмо мамы и нахожу его на полу возле кровати. Пробегаю взглядом по строчкам, точно зная: она написала что-то, на что мне следовало обратить больше внимания…
«Стань бурей, что изменит мир к лучшему» .
Сглотнув, поворачиваюсь к Элайдже.
– Могут ли морские создания – сирены – делать что-то еще помимо того, что я уже знаю? Они стремительны, смертоносны, хранят в своей крови все тайны океана, вроде этой карты… но способны ли они повелевать погодой? Вызывать штормы?
Элайджа секунду мешкает, словно чего-то боится. За меня ли или за свой остров и своих людей – не знаю.
– Танит сталкивалась с подобными легендами. Она исследует волшебных существ и их известные способности. Однако информацию касательно сирен она получила от ведьм, из вторых рук, так что сведения не слишком достоверны.
– Значит, возможно, это сделала я. – Я содрогаюсь. – Я могла каким-то образом призвать бурю. И на Розвире тоже.
Вижу, что дождь уже стихает. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь угрюмую серость туч, тянутся к острову, а ливень превращается в морось.
– Кто-нибудь пострадал?
– Нет. Больше всего досталось твоей комнате. Гроза сконцентрировалась на замке, а не на городе. – Элайджа отступает, оглядывается по сторонам. В комнату уже сочится бледный свет в компании с мягким бризом, пропитанным солью и солнцем. – В письме твоей матери говорится что-то еще? Что-то, связанное с исследованиями Танит?