– Я знаю, у тебя нож. Ты островитянка, вы росли, умея защитить свой дом от контрабандистов и подобных типов, так что не сомневаюсь – ты способна воспользоваться клинком.
– Я никогда толком не обучалась…
Дергаю головой, откидывая упавший на глаза локон. Волосы я заплела в две тугие косы, но тонкие пряди надо лбом упрямо выбиваются из прически. По двору со стоном гуляет ветер, и я рада, что Каден подобрал мне теплую кожаную одежду, облегающую, чтобы удобно было передвигаться, и одновременно мягкую и гибкую, как тысячи вечно меняющихся чешуек огнедышащего дракона.
– Без тренировки я стану обузой на любой операции.
Каден кивает:
– Именно. Значит, мы будем встречаться здесь каждое утро и заниматься одним и тем же. Мне нужно развить и закрепить твою мышечную память, чтобы ты научилась переключаться и двигаться инстинктивно. Потому что, когда сражаешься, не всегда есть времяподумать .
Мы начинаем с растяжки и пробежки вокруг двора. Каден, как и Элайджа, на добрый фут выше меня, но он подстраивается под мои шаги. А я растворяюсь в ровном ритме бега; дыхание согревает легкие.
– Итак, ты пыталась поджарить нас этой ночью?
Я спотыкаюсь.
– Кто тебе сказал?
– Никто. Я проснулся на рассвете от грохота грома, а потом на замок обрушился ливень. – Каден лукаво смотрит на меня. – Окно твоей спальни разлетелось вдребезги весьма эффектно.
– Я целилась в Элайджу, но промахнулась.
Каден удивленно хохочет.
– Это двумя окнами выше, яростная ты наша. И, пожалуйста, не швыряйся молниями рядом со мной. Так, стой, займемся муштровкой.
Мы отрабатываем работу ног, блоки и парирование. Снова, и снова, и снова. К тому времени как Каден со мной заканчивает, солнце уже стоит высоко в затянутом облаками небе, а я почти забыла о минувшей ночи, о том, на что способна, о чудовище, прячущемся в моих венах. Когда Каден объявляет передышку, я вытираю со лба пот. Руки и ноги уже ноют.
– Может, тебя ждут дела поинтереснее? – Он тянется к графину с водой, стоящему на низком столике у двери, наливает немного в стакан и протягивает мне. Потом пьет и сам. – «Русалка» уже открыта, полагаю.
Бросаю на него взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
– В каком смысле?
Он усмехается, ставит стакан, скрещивает на груди руки. В Кадене нет злобы, но я вижу, что он дразнит меня. Он знает, что вчера я ходила в «Русалку» с Элайджей. И, держу пари, всему острову известно, что их молодой правитель гулял с незнакомой девчонкой, которая живет теперь в замке на холме, и они болтали и смеялись всю ночь напролет. Одергиваю себя, напоминая, что это ничего не значит.