Узнала в ней – себя.
Бриэлль скачет всю ночь и большую часть следующего дня, возвращаясь в Хайборн после полудня. Ноги затекли и гудят от слишком долгого пребывания в седле, ей ужасно хочется принять ванну и поесть горячего. Но минувшая ночь не отпускает ее. Ей нужно повидаться с приемной матерью, малефантой.
Дотошная помощница мал таращит глаза, замечая шагающую по коридору Бриэлль, и быстро, прежде чем впустить ее внутрь, стучится в дверь кабинета малефанты. Бриэлль опускается в одно из кресел напротив стола мал, вдыхает знакомый запах пергамента. Хиллари Тресильен, миниатюрная ведьма со светлыми, как у ее сына Кадена, и совсем не такими, как у ее дочери Лори, волосами, собранными в тугой пучок, оттягивающий кожу на висках, бесстрастно смотрит на охотницу. На ведьме, как обычно, строгая темно-серая кофта и шерстяная юбка, на которых нет ни единой болтающейся нитки, ни единой морщинки. Бриэлль кажется, что она неподвластна времени, словно хранит все тайны мира, оберегая каждую мелочь, подобно огнедышащему дракону, – лишенная возраста, недосягаемая, непоколебимая и совсем не похожая на мать. Бриэлль же, напротив, существо из плоти и крови, пахнущая лошадью и влажной травой, с волосами, выбивающимися из кое-как заплетенной косы…
Малефанта приподнимает брови:
– Ну?
– Она не такая, как я ожидала, – тихо признается Бриэлль, беспокойно барабаня пальцами по бедрам. Она всегда чувствует себя неуютно рядом с малефантой несмотря на то, что та ее вырастила. Особенно высказывая свое мнение. – Я не думала, что она окажется настолько… человеком.
– Однако она убивала других людей, убивала с безжалостностью, присущей сиренам. Ты не согласна? Наверняка, наблюдая за ней, ты видела тому свидетельства.
– Да, – смущенно соглашается Бриэлль, вспоминая, как Мира кружила и рубила команду Реншоу во время нападения на тайную бухту.
Малефанта поджимает губы.
– Нужно ли напоминать, что это твое задание, Бриэлль? Ты охотник, одна из лучших, что влечет за собой определенные привилегии и ожидания. Нам нужно, чтобы ты занялась этим.Мне нужно. Тебе дана полная свобода действий – я же закрыла глаза, когда ты беспредельничала в Хребтах два года назад, – ноэту задачу возложил на нас правящий совет. Мы не можем отказаться и не можем потерпеть неудачу. Наше положение в городе и так достаточно шаткое. Мы не можем позволить себе впасть в немилость в столь непростое время.
Все это Бриэлль известно. Об этом раз за разом говорилось на собраниях, и старшие ведьмы ковена шипели на нее за неопрятность, за своеволие, за то, что в прошлом она позволяла своим эмоциям управлять поступками. А она сидела и терпела.