— Ага. Работает.

Я сгребла в охапку тяжеленный букет. Шипы были срезаны (он позаботился, чтобы я не укололась, какая ирония), стебли были гладкими и мокрыми. Я потащила этот «сноп сена» в гостиную.

Там, в углу, стояла напольная ваза из толстого прозрачного стекла. Я купила её три года назад специально для этого дня. «Саркофаг для роз», как я её называю. Ссилой запихнула цветы в вазу. Вода плеснула на пол.

— Стой там и символизируй нашу чистую любовь, — прошипела я букету.

Душ был горячим. Я терла кожу мочалкой до красноты, смывая с себя остатки сна, стыда за ночной звонок и обиды на мужа. Потом встала перед зеркалом. Тридцать три года.

— Ну что, Алиса, — сказала своему отражению. — Время надевать доспехи.

Я достала платье. Подарок Кати.

Надела линзы вместо очков. Мир стал четким и ярким. Ярко-красная помада (назло белым розам). Высокий хвост. И вышла на кухню.

Максим стоял у плиты, переворачивая оладьи (белковые, без муки, он же заботится о моем здоровье). Он обернулся на звук моих каблуков.

Замер. Лопатка в его руке застыла в воздухе. Он прошелся взглядом от моих туфель на шпильке до хвоста. Его глаза расширились и он присвистнул.

Громко, по-хулигански.

— Ничего себе. Алиса Викторовна, вы ли это?

— Я. Не слишком?

— Слишком, — честно сказал он, подходя ближе. В его глазах впервые за долгое время мелькнул настоящий мужской интерес. Он даже потянулся рукой к моему бедру, обтянутому тканью.

— Выглядишь… эффектно. Строго, но… провокационно. Тебя студенты не съедят?

Я увернулась от его руки.

— Пусть подавятся. У меня сегодня праздник, Максим. Я хочу выглядеть красиво.

— Ты выглядишь потрясающе, — он, кажется, даже не заметил, что я убрала его руку. — Ладно, доедай, я отвезу тебя. Опаздываем.

Мы ехали в машине. Максим снова говорил по громкой связи о поставках керамогранита.

— Да, белый мрамор, три контейнера… Нет, матовый…

Я смотрела в окно и думала о том, что, ну сегодня то можно было… У меня же день рождение, можно же было сделать мне приятное.

— Ты сегодня молчаливая, — заметил он, сбросив вызов. — Всё нормально? Вечером ресторан в силе? В семь?

— В силе.

Он затормозил у крыльца института.

— Хорошего дня, именинница.

— И тебе.

* * *

Я вошла на кафедру, как входят в клетку с тиграми — с прямой спиной и готовностью к атаке.

Обычно здесь пахнет растворимым кофе и сплетнями. Сегодня пахло завистью.

Разговоры стихли ровно в ту секунду, когда моя нога в туфле на шпильке переступила порог.

Зоя Павловна, наш бессменный секретарь и хранительница нравственности (ей семьдесят, и она считает, что джинсы — это одежда сатаны), поперхнулась сушкой.