В пять вечера я сел в «Мустанг». Салон нагрелся на скупом осеннем солнце, но мне все еще казалось, что здесь пахнет её духами и моим вчерашним безумием. Я бросил портфель на пассажирское сиденье — то самое, где вчера сидела она, дрожащая и настоящая, — и нажал кнопку зажигания. В этот момент телефон ожил, разрезав тишину салона стандартной трелью.

На экране высветилось: «Артур (Лондон)».

Я выдохнул, проводя рукой по лицу, и нажал «принять». — Слушаю, Арт.

— Давид! — голос Артура, моего коллеги и единственного человека, которого я могу назвать другом, звучал бодро и немного насмешливо. На фоне слышался шум лондонского паба. — Ты жив? Мы уже начали делать ставки, съели тебя медведи или ты умер от скуки в этой своей академической ссылке.

— Медведи оказались вежливее, чем совет директоров, — усмехнулся я, выруливая с парковки. — А скука… Скука здесь понятие относительное.

— Рад слышать, что ты не растерял свой сарказм. Слушай, я по делу. Грейсон спрашивает, когда ты планируешь почтить нас своим присутствием. У нас утверждение бюджета на следующий квартал в следующий четверг. Твое присутствие обязательно, если ты хочешь получить то оборудование для томографии.

Я притормозил на светофоре. Следующий четверг. По моему первоначальному плану я должен был улететь в среду. Прочитать курс лекций, подписать пару бумажек, пожать руки местным светилам и вернуться в свою стерильную, понятную жизнь.

Но сейчас, глядя на мокрый асфальт московской улицы, я понял, что среда — это слишком скоро. Это катастрофически скоро. У меня осталась неделя. Семь дней, чтобы разобраться с тем хаосом, который устроила в моей голове женщина с «ментальными изменами». Если я уеду сейчас, этот гештальт останется незакрытым. Я буду думать о ней. Я буду гадать. А я ненавижу незавершенные эксперименты.

— Давид? Ты там?

— Я здесь.Передай Грейсону, что я, возможно, задержусь.

— Задержишься? Ты? Человек, у которого расписание составлено на год вперед? Давид, ты ненавидишь Москву. Ты ныл мне в трубку неделю назад, что этот город высасывает из тебя энергию. Что изменилось?

— Появились… новые вводные. Перспективный материал для исследования.

— Материал? Это тот самый грант, который ты называл «пустой тратой времени»?

— Грант здесь ни при чем. Речь идет о… частном случае. Очень любопытная динамика поведения. Конфликт подавленного либидо и социальных установок. Я хочу понаблюдать за развитием.

Артур рассмеялся. Громко, раскатисто.

— О господи, Давид! Только не говори мне, что ты нашел там женщину.

Меня передернуло.

— Я нашел научный интерес, Артур. Не опошляй.