Протерла рукой стекло.

Из зазеркалья на меня смотрела девушка, которой едва ли дашь двадцать пять.

Генетика — страшная сила.

Моя мама в свои пятьдесят выглядит на тридцать пять, и это не комплимент, а медицинский факт.

Ведьмы, не иначе.

У меня нет ни морщин, ни седины, кожа гладкая, как у студентки.

— Ты выглядишь слишком невинно для своих мыслей, Алиса, — сказала своему отражению. — Если бы люди видели тебя насквозь, тебя бы сожгли на костре.

До института мне добираться самой.

Максим забирает меня вечером, это его святая обязанность («Я же забочусь о тебе, милая»), но утром я — птица вольная.

Я люблю метро.

В этом есть какой-то первобытный драйв.

Толпа, запахи, чужие тела, прижатые друг к другу в час пик.

Я спустилась в подземку, погрузившись в гул поездов и человеческого муравейника. Нашла свободное место в углу вагона, достала книгу (нет, на этот раз научную статью, нужно же соответствовать образу), но читать не смогла.

Мой взгляд прикипел к дверям напротив. Там стояла парочка. Совсем молодые, может, первокурсники. Парень в худи, девушка с растрепанным пучком на голове.

Они не просто стояли.

Они пожирали друг друга.

Его рука по-хозяйски лежала на её пояснице, почти залезая под куртку, сжимая ткань джинсов. Они целовались так, словно вагон сейчас взорвется, и это их последние секунды на земле. Глубоко, мокро, бесстыдно.

Я видела, как двигаются их челюсти, как её пальцы путаются в его волосах на затылке.

Люди вокруг отводили глаза. Кто-то морщился, какая-то бабушка неодобрительно цокнула языком: «Совсем стыда нет».

А я… я не могла оторваться.

Смотрела на них, как голодающий смотрит на витрину кондитерской. Бессовестно. Жадно.

Я почувствовала, как между ног, где еще недавно все было успокоено холодным душем и механической «помощью», снова начинает тянуть. Сладко, горячо, знакомо.

Это не было возбуждение от красоты. Это было возбуждение от зависти.

Мы с Максимом никогда так не целовались на людях.

Да что там на людях — даже дома, за закрытыми шторами, наши поцелуи были стерильными, как рукопожатие на дипломатическом приеме. Сухие, быстрые, «правильные».

Максим всегда говорил: «Алиса, ну что ты как маленькая? Это вульгарно. Мы же интеллигентные люди».

Вульгарно.

Это слово в нашем браке стало синонимом слова «жизнь».

Я сжала книгу до хруста переплета, представляя, каково это — когда чья-то рука вот так, на глазах у всего вагона, сжимает твою талию, пробираясь под пальто. Когда тебя хотят так сильно, что плевать на бабушек, на работу, на приличия.

В этот момент парень оторвался от губ девушки, тяжело дыша. Он что-то шепнул ей на ухо, и она рассмеялась — хрипло, довольно, запрокинув голову.