Подруга закатила глаза так сильно, что я испугалась, не застрянут ли они там.

— Я не об этом, Смирнова. Я серьезно. Ты смотришь на него так, как будто сожрать хочешь. Прямо здесь, не отходя от лифта. А он… он при этом вообще не против.

— Серьезно? Не против?

Я сама не поняла, как это сказала.

Катя прищурилась, сканируя мое лицо.

— Ты спишь с ним?

— Что⁈ — я аж поперхнулась воздухом. — Нет, конечно! Кать, ты в своем уме? Я замужем. Я никогда не изменю Максу. Никогда.

— Да остынь, подруга. Я ж не осуждаю. Мне твой Макс никогда не нравился, ты знаешь. Он… пресный. Как вареная курица. А тут ТАКОЙ мужчина. Островский — это же ходячий тестостерон с энциклопедией в голове. Грех не согрешить, честное слово.

— Хватит, Кать. Этого никогда не будет. Я не такая.

— Жаль, — протянула она мечтательно, глядя на двери лифта, где скрылся Давид. — Я бы не против была испробовать этот фру…

И тут она замерла. На полуслове. Её лицо вытянулось. Рот остался приоткрытым, но игривая улыбка сползла с него, как штукатурка. Она смотрела куда-то сквозь меня и буквально бледнела на глазах.

— Кать? Ты чего?

Она не ответила. Вместо этого она вдруг схватила меня за руку. Больно. Её ногти впились мне в запястье.

— Идем, — прошипела она и с силой дернула меня в сторону, к массивным креслам с высокими спинками, которые стояли в углу, за пальмой.

— Ты чего творишь⁈

— Тише! — шикнула она. Она буквально втолкнула меня в кресло, а сама села напротив, вжимаясь в обивку так, словно хотела стать невидимкой. Её глаза были огромными и испуганными.

— Катя, ты меня пугаешь. Что происходит? Там кредиторы твои? Или бывший?

Она сглотнула.

— Ты только не нервничай, Алис. Спокойнее. Просто сиди и не высовывайся.

— Да в чем дело⁈ — я попыталась встать и обернуться.

— Не смотри! — Катя дернулась, пытаясь удержать меня, но было поздно.

Я выглянула из-за высокой спинки кресла. Посмотрела туда, куда смотрела она. На стойку регистрации.

Мир качнулся. Звуки исчезли. Осталась только картинка. Четкая, яркая, как в 4K.

Там стоял Максим. Мой муж. Мой «идеальный» муж, который сейчас должен быть по колено в грязной воде на складе, спасая керамогранит. Он был чист. Он был в своем лучшем костюме.

И он был не один.

Он стоял у стойки, одной рукой подписывая какие-то документы, а второй… Второй рукой он обнимал девушку. Высокую. С длинными ногами в телесных колготках и короткой юбке. У нее были светлые волосы, рассыпанные по плечам. Она прижималась к нему всем телом, что-то шептала ему на ухо и смеялась.

Но самое страшное было не это. Самое страшное — это его рука. Ладонь моего мужа, лежала не на её талии. Она лежала ниже. Прямо на её заднице. По-хозяйски. Уверенно. Он сжимал округлость, пока брал ключи от номера.