В шесть вечера в дверях кафедры материализовалась Катя. Она выглядела как праздник: яркая помада, кожаная куртка, джинсы, которые нарушали все мыслимые законы физики, удерживаясь на бедрах.

— Смирнова! Закрывай свою лавочку. Мы идем пить. Много, дорого и безответственно.

— Кать, я не могу…

— Отставить! Твой муж женат на плитке, ты замужем за грантом. Я подаю на развод от вашего имени. Мы идем в «Менделеев». Там новые коктейли и бармен, похожий на молодого Джонни Деппа. Встала и пошла!

Спорить с Катей — это как пытаться остановить цунами зонтиком. Через десять минут мы уже стояли на крыльце института. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает.

— Ну вот, другое дело! — щебетала Катя, вызывая такси. — Сейчас накатим по «Космополитену», и жизнь наладится. А то ходишь зеленая, как твоя тоска.

В этот момент тяжелая дверь института снова открылась. На крыльцо вышел Давид. В том самом черном пальто, с кожаным портфелем в руке. Он что-то печатал в телефоне, хмурясь, но, заметив нас, остановился.

Катя мгновенно подобралась, как кошка при виде сметаны.

— О-о-о! — протянула она, расплываясь в улыбке. — Какие люди! Давид Александрович! А вы всё трудитесь? Пятница же! Грех работать.

Давид убрал телефон в карман и посмотрел на нас.

— Наука не знает выходных, Катерина, но вы правы. Выглядите… сногсшибательно. Обе.

Катя зарделась.

— Спасибо! Учитесь делать комплименты, — сказала она проходящему студенту и тот косо на нас покосился — А мы вот в бар собрались. Снимать стресс. Вы как? Не хотите присоединиться?

«Скажи нет. Пожалуйста, скажи нет. Я не выдержу еще одного вечера с тобой и алкоголем» .

Давид покачал головой.

— К сожалению, пас. У меня еще встреча с британскими коллегами по зуму. Разница во времени — жестокая штука.

Я выдохнула.

— Жаль, — искренне вздохнула Катя. — С вами весело.

— Алиса, хорошо, что я вас встретил. Мне сегодня курьер передал посылку от… скажем так, поклонников моего творчества. Думаю вам будет интересно.

— Цветы? — хихикнула Катя.

— Книгу, — он поморщился. — Редкое издание. Кто-то решил, что раз я занимаюсь мозгом, то мне интересна вся эта… философия.

— Какая книга? — спросила я, чувствуя профессиональный зуд.

Давид небрежно махнул рукой.

— Да ерунда какая-то. Первое издание Юнга. Та самая «Красная книга». Огромная, тяжелая, в кожаном переплете. С оригинальными иллюстрациями.

Я ахнула.

Воздух застрял в горле. «Красная книга» Юнга. Священный Грааль для любого психолога. Мистический, безумный, гениальный дневник, который Юнг писал годами, находясь на грани психоза. Оригинальное издание стоило целое состояние.