Мы сидели на кухне, и я намеренно молчал дольше обычного. Не потому что не знал, что сказать. А потому что первое, что хотелось сказать, было глупым, собственническим и недостойным. Что-то вроде: «Ты больше с ним не работаешь». Прекрасный способ снова всё испортить. Старый я уже потирал ладони. Новый пока побеждал.
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от проекта? — спросила Алиса, внимательно за мной наблюдая.
— Нет.
— Точно?
— Да.
— Даже если он тебе не нравится?
Я усмехнулся без радости.
— Мне много что не нравится. Например, его вкус к интонациям. Но я не собираюсь превращаться в цензуру при твоей жизни.
Она чуть расслабилась. Едва заметно, но я увидел. И вместе с облегчением почувствовал ещё одну вещь — стыд. Потому что степень её настороженности означала: она всерьёз допускала, что я попытаюсь её ограничить. И это тоже не взялось с потолка.
— Я не хочу, чтобы между нами снова завелось болото недоговорённости, — сказала она. — Поэтому говорю сразу. Мне важно, чтобы ты это слышал именно так, как я говорю. Не больше и не меньше.
— Я слышу.
— Правда?
— Правда. Тебе приятно профессиональное внимание. Ты не собираешься из этого делать роман. Но понимаешь, что это тонкая зона, и поэтому не хочешь врать. Всё так?
Она кивнула.
— Приятно осознавать, что ты не только красивый, но ещё и обучаемый.
— Ужасная клевета. Я не красивый. Я измученный.
Она улыбнулась. Слабо. Но всё же.
— Спасибо, — сказал я.
— За что?
— За доверие.
— Не обольщайся. Это не доверие как медаль. Это доверие как ипотека. На долгий срок и с ежемесячными платежами.
— Приму и в таком виде.
Потом мы ещё долго разговаривали. Не только о Волине. О том, как вообще меняется внимание между людьми. О том, что в долгом браке опасны не только секс и измена. Опасно ещё и обесценивание. Когда тебя перестают замечать как отдельную личность, а потом удивляются, что ты оживаешь там, где тебя увидели. Мы говорили взросло. Почти без самозащиты. И я ловил себя на странном ощущении: вот этого у нас почти никогда не было раньше. Был огонь. Была страсть. Были ссоры. Была химия, от которой стены могли плавиться. Но такой глубины разговора — нет. Мы слишком долго считали, что хотеть друг друга и любить друг друга — достаточно. Оказалось, нет. Ещё нужно уметь быть друг для друга пространством, а не только вспышкой.
На следующий день я встретил Волина.
Случайно. Ну, почти.
У нас был общий деловой обед по другому проекту. Когда я увидел его фамилию в списке участников, судьба, видимо, решила, что мне рано расслабляться. Андрей Волин оказался именно таким, каким я его и представлял после рассказа Алисы: сдержанным, собранным, опасно вежливым. Мужчина без суеты, который привык нравиться не нахрапом, а качеством ума. Такие всегда работают на длинной дистанции. И да, мне не понравилось в нём всё ещё до десерта.