Она уехала по делам, а я ещё пару минут стоял и смотрел ей вслед. И думал о странной вещи: когда-то я считал, что семья — это статусная конструкция. Потом — что это поле постоянной борьбы и договорённостей. Теперь же всё чаще видел в ней другое: мастерскую. Место, где тебя шлифуют об правду, детей, любовь, вину, быт и собственные ограниченности. Болезненно. Медленно. Но если не сбежать, можно в итоге стать чем-то человеческим.
Не идеальным.
Но хотя бы не прежним.
Глава 29
Глава 29
Алиса
Есть состояния, в которых женщина особенно уязвима, даже если выглядит как человек, способный одной бровью остановить совещание, тремя словами уничтожить бывшую любовницу и без наркоза пройти через семейный кризис. Одно из этих состояний — когда жизнь вроде бы налаживается. Именно тогда внутренняя охрана почему-то начинает дремать. Ты позволяешь себе верить. Расслабляться. Строить планы дальше, чем на три дня. Покупать новую помаду не как броню, а потому что просто захотелось. Засыпать рядом с мужем не настороженно, а глубоко. И вот в этот момент мир обычно решает проверить, не слишком ли ты обнаглела в своём счастье.
Удар пришёл в пятницу. Как всё отвратительное — под конец недели, когда у тебя уже нет нервов, зато есть иллюзия, что можно пережить ближайшие сорок восемь часов без сюрпризов.
Я была в студии, где обсуждала интерьер для одного частного клиента, когда телефон завибрировал сообщением от Марка: «НЕ ПАНИКУЙ, НО У ВАС ОПЯТЬ ЦИРК». Человек, начинающий фразу с «не паникуй», заслуживает отдельный котёл. Потому что паника включается раньше второй буквы.
Я открыла присланную ссылку и почувствовала, как всё внутри уходит в ледяную воронку.
Небольшое онлайн-издание, специализирующееся на «светской аналитике», выпустило материал о грядущей крупной сделке в бизнес-империи Морозова. Само по себе это было ожидаемо. Неожиданным был подзаголовок: «Помешает ли личное прошлое владельца новой международной экспансии?» А внутри — аккуратный, почти вежливый слив старой истории. Не поимённо про Ларису, нет. Эти люди не идиоты. Они оставили ровно столько намёков, чтобы все всё поняли: упоминание «громкого внутреннего скандала», «слухов о связи с сотрудницей», «нестабильного домашнего фона» и, внимание, «возрастающей публичной активности супруги как признака возможной внутренней перестройки баланса». Прекрасно. Просто прекрасно. Теперь моя работа, значит, уже не работа, а симптом семейной турбулентности. Боже, до чего же мужчины в медиа любят думать, что если женщина вышла из тени, значит, в доме что-то сломалось. И ведь в нашем случае формально они даже не ошибались. Оттого хотелось кусаться ещё сильнее.