Но смотрела.
И когда около одиннадцати в замке повернулся ключ, я уже стояла в холле.
Не как жена.
Как правда, которую больше нельзя перенести на завтра.
Глава 36
Глава 36
Демид
Если мужчина говорит, что в его жизни были тяжёлые переговоры, он обычно имеет в виду деньги. Неверно подписанные обязательства. Политические интересы. Юридические риски. Рынки. Давление. Но настоящие тяжёлые переговоры начинаются тогда, когда ты заходишь ночью в собственный дом и видишь в холле жену, которая стоит молча, в тёмном домашнем платье, босая, с лицом человека, уже посмотревшего все доказательства, и понимаешь: сейчас никакие навыки управления не помогут. Потому что перед тобой не рынок. Перед тобой память.
Совет я дожал. Не красиво, не триумфально, а жёстко. После видео попытка подвинуть меня пошла в открытую. Я ответил тоже открыто. Назвал вещи своими именами. Показал, где именно разгоняли слив изнутри. Напомнил, у кого какие скелеты в шкафу и какие из них могут внезапно заинтересовать налоговую, аудит и очень любопытную иностранную прессу. Крылов, конечно, пытался торговаться достоинством, но с достоинством у него было примерно как у стула. В итоге мы временно закрыли вопрос: решение по перераспределению влияния отложили, сделку не заморозили, а вот внутренний состав совета ещё предстояло чистить. Меня это не радовало. Меня бесило другое: выиграв там, я всё равно нёс домой проигрыш.
Потому что видео существовало.
Алиса стояла в холле и не двигалась, пока я снимал пальто. Очень плохой знак. Когда женщина настолько тихая, это значит, что весь шум уже внутри.
— Дети спят? — спросил я, хотя вопрос был идиотский. Просто человеческий инстинкт ищет хоть одну нормальную фразу перед казнью.
— Да.
— Хорошо.
Она кивнула в сторону кухни.
— Идём.
Вот так мужчины и понимают, что сейчас им будут вырывать душу столовыми приборами.
Мы сели друг напротив друга. Тот же стол. Та же кухня. Но всё было иначе. Я видел, что видео сработало не как новость, а как доказательство. Это всегда больнее. Подозрение можно переживать как туман. Картинку — нет. Картинка — это бетон.
— Рассказывай, — сказала она.
Я не стал тянуть.
— Ролик старый. С прошлого корпоративного вечера. Его держали как страховку. Или как инструмент, если решат поджечь сильнее. Сегодня решили.
— Я не об этом.
— Я знаю.
Она смотрела прямо, не мигая.
— Что было между вами в тот вечер?
Вот вопрос, который мужчины ненавидят по простой причине: на него невозможно ответить без потерь. Либо врёшь. Либо режешь правдой. Либо увиливаешь, и это ещё хуже вранья. Но у нас с Алисой был уже слишком дорогой опыт, чтобы я выбрал хоть что-то кроме прямого ответа.