Ответ: «Только самых вкусных».
И я невольно улыбнулась. Вот так и живёшь: у тебя муж в корпоративной осаде, а вы переписываетесь как два циничных подростка. Видимо, это и есть наша версия супружеской нежности.
Но ближе к вечеру всё стало хуже.
Потому что в сеть выложили видео.
Глава 34
Глава 34
Демид
Власть — это не кабинет, не капитал и не количество людей, которые встают, когда ты входишь. Власть — это способность удерживать лицо, когда тебе хотят всадить нож не в спину, а в репутацию, причём желательно твоими же руками. Именно это происходило на совете.
Собрались все. Старый костяк. Молодые партнёры. Два представителя иностранцев, сохраняющие фирменную вежливую отстранённость людей, которые умеют ждать, пока местные хищники перегрызут друг другу глотки сами. Крылов, конечно, тоже был. Улыбался как человек, который уже примеряет к моему креслу другого задницу. Прекрасный тип. Очень декоративный для такого количества яда.
Сначала всё шло в рамках цивилизованного лицемерия. Цифры, показатели, логистика, риски на зарубежном контуре. Потом мягко, очень мягко начали смещать разговор в сторону «системной устойчивости». А под этой красивой корпоративной формулировкой всегда прячется одно: кто из нас удобнее для инвесторов, банков и медиа, если начнётся грязь.
— Мы все прекрасно понимаем, — начал один из старших партнёров, разглядывая свои часы так сосредоточенно, будто текст ему писал сам господь корпоративных подлостей, — что в текущем этапе международной экспансии особенно важен фактор персональной безупречности ключевого лица группы. Вопрос не в частной жизни как таковой, разумеется...
О, конечно. Никогда не вопрос. Просто вы решили аккуратно войти в спальню через юридический департамент.
— Тогда в чём вопрос? — спросил я.
Он кашлянул.
— В управляемости репутационного поля.
— Моего?
— Группы.
— Тогда и говорите про группу. А не обходите вокруг моей фамилии с выражением лица, как будто несёте икону.
В комнате стало суше. Несколько человек опустили глаза. Крылов, наоборот, оживился. Люблю, когда падаль чувствует движение.
— Демид Аркадьевич, — вмешался он с привычным шелком в голосе, — никто не ставит под сомнение ваши заслуги. Но рынок, как вы знаете, чувствителен. А после недавних публикаций...
— После публикаций, — перебил я, — которые кто-то очень старательно кормил изнутри? Продолжайте. Мне любопытно, насколько откровенно вы сегодня готовы торговать дерьмом за столом, где лежат договоры на миллиарды.
Это уже был удар не в дипломатическом стиле, но дипломатия к тому моменту мне надоела. Потому что проблема была не в самой атаке. Проблема была в том, что несколько человек в этой комнате искренне рассчитывали: я начну оправдываться, юлить, отпираться или делать вид, будто тема личной жизни ниже моего достоинства. И в любом из этих сценариев они выигрывали. А я не собирался им дарить ни один.