— Так все хотят, — пожала плечами мама. — Только семья без внутренней опоры у женщины часто превращается в обслуживание чужой жизни. И вот тогда приходит момент, когда мужик решает, что ты приложение. Потому что ты сама забыла, что ты отдельная.
Я сидела и молчала. Мама встала, поставила передо мной тарелку с пирогом и вдруг уже мягче добавила:
— Но это исправляется. Пока ты жива, всё исправляется. Кроме тупых стрижек и некоторых браков.
Я фыркнула.
— Спасибо. Очень вдохновляюще.
— А я тебе не коуч из интернета, чтобы вдохновлять. Я мать. Моя задача — чтоб ты выжила и не вела себя как идиотка. Значит, слушай. Сейчас не развод. Сейчас ты ешь, спишь, приходишь в себя и вспоминаешь, кто ты. Потом садишься за программы. У тебя был хороший мозг. Вернёшь. Потом считаешь, на что можешь опереться. Потом уже думаешь, нужен тебе этот мужчина или его лучше завещать налоговой.
— Мам, иногда мне кажется, что ты родилась с топором вместо сердца.
— Нет, — спокойно сказала она. — Просто меня однажды уже бросили, и я выяснила опытным путём: рыдать можно, но недолго. Потом всё равно надо платить за свет.
На секунду во мне всколыхнулась детская нежность к ней. Мы редко были близки как в кино — с бесконечными откровениями и совместным выпеканием печенья под французский шансон. Мама любила жёстко, как умеют женщины, которые выживали сами и потому верят в силу больше, чем в жалость. Иногда мне этого не хватало. А иногда именно это спасало.
Ночью я лежала в своей старой комнате, смотрела в потолок и держала руку на животе. Плоском пока, почти обычном. Только я знала, что он уже не совсем обычный.
Две полоски я увидела за день до потопа.
Не сказала никому. Ни Демиду. Ни Марку. Ни маме. Сначала потому что не успела. Потом потому что испугалась. А потом потому что эта крошечная тайна вдруг стала единственным, что принадлежит только мне. Не дому, не мужу, не его фамилии, не семейному капиталу. Мне.
Я не знала, что делать с этой новостью. Радоваться? Бояться? Считать её подарком? Проклятием? Последним шансом? Новой клеткой? Всё сразу?
Ребёнок от мужчины, который только что признался тебе в измене, — это вообще сюжет не для слабонервных. Это как если бы жизнь сказала: держи, дорогая, вот тебе ещё один уровень сложности. А то что-то ты давно не плакала стоя.
Я закрыла глаза и выдохнула.
Завтра я подумаю об этом. Завтра, как известно, универсальное место для катастроф.
А пока мне впервые за долгое время хотелось просто тишины.
И чтобы никто не смел называть меня нулём.
Глава 8
Глава 8
Демид
Я ехал к её матери сам. Без водителя. Без охраны. Без привычного кокона, который отделяет меня от мира и, по правде говоря, сильно расслабляет. Когда ты годами живёшь с людьми, готовыми открыть перед тобой любую дверь, принести любой документ, решить любой логистический кошмар и даже заранее знать, какой температуры кофе ты терпишь по утрам, у тебя возникает опасная иллюзия, что контроль — это твоя личная заслуга. А потом жена уезжает, и ты вдруг понимаешь: нет, дорогой. Ты просто давно не жил без сервиса.