И я снова, против воли, улыбнулась.
Вот это и было самым опасным. Не боль. Не обида. А то, что даже в ней между нами всё ещё жила живая связь. Нерв. Язык. Ирония. Дом. И именно поэтому всё было так сложно. Если бы он стал мне полностью чужим, я бы давно ушла. Но он не стал.
Он, чёрт возьми, снова стал моим.
И вот с этим как раз было труднее всего.
Глава 38
Глава 38
Демид
После видео и совета у меня было два фронта. Внешний — бизнес, партнёры, медиаразгон, зачистка внутренних крыс. И внутренний — дом. И если честно, второй пугал меня сильнее. С внешним я умею. Там есть структура, стратегия, давление, ответ, ресурсы. Там можно быть жёстким, холодным, расчётливым, если надо — жестоким. А дома всё иначе. Дома нельзя выиграть, если второй человек проиграл.
Я уехал в офис, но работал как на минном поле. Юристы готовили претензии по видео. Коммуникационный блок предлагал варианты реакции — от полного игнора до сухого заявления. Я смотрел на всё это и чувствовал отвращение. Не к работе. К тому, что вообще дошло до этой стадии. Когда личная подлость стала частью таблицы рисков и антикризисного плана.
— Нужен ли вам официальный комментарий? — спросила глава PR-направления.
Я посмотрел на неё.
— Нет.
— Даже в формате минимального подтверждения, что ролик не относится к текущему периоду?
— Нет.
— Почему?
Потому что моя жена не обязана читать формулировки про «не относится к текущему периоду», будто речь о дефекте продукции. Потому что некоторые вещи нельзя дезодорировать канцеляритом. Потому что я не собирался снова делать вид, будто измена — это просто неудачный новостной цикл, который надо переждать.
Но вслух я сказал проще:
— Потому что любое публичное объяснение продлевает жизнь этой истории. Мы не будем кормить сволочей.
Она кивнула. Профессионал. Поняла.
К полудню я знал уже почти всё. Кто дал видео на внешний прогрев, кто из совета молчал слишком вовремя, кто рассчитывал, что я сорвусь, уйду в оборону и сам создам образ неустойчивого актива. Прекрасная компания. Богатые взрослые мужчины, играющие в шахматы чужой постелью. Я бы, может, даже восхитился конструкцией, если бы она не касалась моей семьи.
Крылова я вызвал к себе без свидетелей.
Он вошёл с лицом человека, который ещё надеется, что сейчас всё можно оформить как цивилизованное расхождение взглядов. Смешно.
— Вы перешли грань, — сказал я сразу.
— Демид Аркадьевич, я не понимаю, о чём вы.
— Тогда я помогу. Видео. Совет. Снежана на ужине. Тонкие намёки про устойчивость репутации. Хотите, я продолжу, или у вас хватит ума не разыгрывать старого дурака?