Я смотрела на этот текст и вдруг поняла, что он меня ранит даже сильнее видео.
Не потому, что там правда. Не потому, что я сама этого не думала в самые чёрные месяцы. А потому, что чужая женщина, вообще не живущая в моей коже, позволила себе всё упростить до старого мерзкого мифа: если жена богатого мужчины не ушла, значит, продалась. Никаких других версий. Ни детей. Ни любви. Ни внутренней работы. Ни ярости. Ни унижения. Ни попыток заново собрать человека из пепла и недоверия. Просто диван, охрана, шёлковые простыни и продажная душа. Великолепно. Как удобно людям жить в плоских объяснениях.
Я сидела в машине у офиса и вдруг поняла, что не могу сейчас просто ждать. Мне нужно его видеть. Не по телефону. Не сообщением. Глазами.
Когда секретарь провела меня в кабинет, Демид стоял у окна, без пиджака, с расстёгнутыми на запястьях манжетами. Очень красивый, очень злой, очень уставший. Он обернулся и по моему лицу сразу всё прочитал.
— Что?
Я молча протянула ему телефон.
Он прочитал комментарий. Потом ещё раз. Медленно положил телефон на стол. Поднял на меня взгляд — тяжёлый, тёмный.
— Кто это?
— Неважно.
— Для меня важно.
— Нет, Демид. Сейчас нет. Потому что я не приехала жаловаться. Я приехала, потому что... — Я запнулась и с неожиданной злостью продолжила: — Потому что мне вдруг стало так стыдно, будто я действительно тут только из-за денег. Хотя я-то знаю, как всё было. Но одна мерзкая фраза — и ты уже снова сомневаешься в собственной истории. Это нормально вообще? Или мне выдать себе медаль за женскую психику?
Он подошёл ближе.
— Это не твой стыд.
— А чей? Воздушного шара? Я его чувствую вполне телесно.
— Это навязанный стыд, Алиса. Разница огромная.
Я смотрела на него и понимала: да, он прав. Но правильные слова не всегда сразу работают как обезболивающее. Иногда они сначала бесят.
— Очень удобно говорить это человеку, у которого нет репутации «жена осталась, потому что выгодно».
— У меня есть репутация человека, который всё это создал.
— Это не одно и то же!
— Я знаю.
— Нет, не знаешь! — сорвалась я. — Ты не знаешь, каково это — когда тебя в любой момент готовы списать в категорию алчных дур только потому, что ты не ушла вовремя по чужому графику! Ты не знаешь, каково это — всю внутреннюю мясорубку, всю боль, все месяцы ненависти, все попытки простить, всё, через что ты прошла, в один момент услышать как: «Ну конечно. Дорогой домик важнее достоинства». Я не за дом осталась! Не за твою карточку! Господи, да если бы всё было только в деньгах, я бы ушла гораздо проще! Я осталась, потому что... — Голос предательски дрогнул. — Потому что любила тебя. Потому что ты, скотина, оказался всё ещё нужен мне целиком, несмотря ни на что. Потому что дети. Потому что я сама выбрала пытаться. И мне теперь за это ещё и стыдно должно быть?