«Осталась, потому что нравится уровень жизни».
Есть фразы, которые внешне выглядят как пошлость из интернета, а на деле попадают в человека ровно туда, где он сам когда-то сомневался. И если ты знаешь этого человека близко, ты видишь момент попадания сразу. В том, как меняется дыхание. Как напрягаются плечи. Как взгляд становится слишком прямым, потому что иначе ты сейчас развалишься.
Когда Алиса закричала, я не слышал истерики. Я слышал правду. Ту, которая слишком долго жила у неё внутри без формулировки. Её стыд. Её ярость. Её унижение от того, что любовь женщины к мужчине всегда охотнее трактуют как зависимость, чем как выбор. Особенно если у мужчины есть деньги. Особенно если когда-то он действительно вёл себя так, будто всё можно купить, включая молчание.
И вот именно поэтому я опустился перед ней на колени не ради красивого жеста. Не из мелодрамы. А потому что в тот момент не хотел смотреть на неё сверху ни на сантиметр. Не имел права.
После того как она расплакалась, мы долго молчали. Я дал ей это. Не лез с платком. Не говорил «не плачь». Вообще ненавижу это мужское «не плачь». Как будто слёзы — поломка, а не форма выживания. Я просто стоял рядом, пока она дышала, приходила в себя, отворачивалась к окну и снова вытирала щёки с таким раздражением, будто они предали корпоративную дисциплину.
— Мне надо домой, — сказала она наконец.
— Я поеду с тобой.
— Нет. У тебя тут война.
— Плевать.
— А мне — нет. Останься. Только не исчезай в своём любимом «я всё разрулю». Сегодня не надо.
Я кивнул.
— Не исчезну.
Перед уходом она вдруг остановилась в дверях.
— Демид.
— Да?
— Спасибо.
Два самых страшных слова от женщины, которую ты однажды уже довёл до края. Потому что в них всегда есть всё, что ты пока не заслужил до конца, но тебе уже чуть-чуть дали подержать.
После её ухода я ещё минуту стоял посреди кабинета и смотрел в пустоту. Потом вызвал юридический и коммуникационный блок, а также двух людей, которые отвечали у меня не только за деньги, но и за безопасность там, где законы любят идти пешком. Нет, я не собирался устраивать охоту на блогеров и бывших жён партнёров. Я не идиот. Но я собирался закрыть все каналы, через которые в семью могло прилететь ещё. Жёстко, законно и без сантиментов.
К вечеру у меня был план.
Первое: видео гасим юридически как незаконно распространённый частный материал с репутационным вредом. Не потому, что хочу зачистить прошлое. А потому что не собираюсь позволять никому торговать им дальше.
Второе: совет перестраиваем. Крылов выходит. Ещё двое теряют влияние на международный контур. Война будет, но управляемая.