Я прочитала статью дважды. Потом ещё раз. На третьем прочтении поняла главное: материал писали не с улицы. Слишком точные акценты. Слишком аккуратная формулировка про международную сделку. Слишком ловкое соединение бизнеса и личного. Это был не случайный вброс. Это был зонд. Проверка. Может, шантаж не впрямую, но сигнал: мы знаем, где у вас тонко.
Первой мыслью было — позвонить Демиду. Второй — не звонить. Потому что если я услышу в трубке его служебный тон, моё настроение совершит преступление. Поэтому я просто написала: «Нам надо поговорить. Я видела статью».
Ответ пришёл через десять секунд: «Вижу. Я дома через час».
Когда муж отвечает без лишних слов, а ты уже знаешь все оттенки его молчания, внутри автоматически собирается чемодан тревоги.
Дом встретил меня тишиной. Дети ещё были с няней на прогулке. Варя спала. Я ходила по кухне кругами, как тигрица с ипотекой и травматичным брачным опытом. Марк звонил дважды, я сбросила. Мама написала: «Это опять ваш богатый серпентарий?» Я не ответила, потому что да, именно он, и если начать сейчас объяснять масштабы, мне понадобится карта и аптечка.
Демид вошёл без обычного вечернего звука — без разговора по гарнитуре, без сухого «добрый вечер» охране, без звонка на ходу. Просто зашёл. Снял пальто. Увидел меня. И я сразу поняла: дело хуже, чем статья. Потому что лицо у него было не злое. Хуже. Собранное до ледяной прозрачности.
— Кто? — спросила я сразу.
Он положил телефон на стол.
— Пока не подтверждено. Но направление понятно.
— Яснее.
— У нас идёт сделка с иностранным партнёром. Большая. Несколько человек внутри совета директоров считают, что на фоне расширения меня можно подвинуть из оперативного управления на «более стратегическую роль». Красиво звучит, да? На человеческом языке — отрезать влияние, пока формально не отобрали фамилию на двери.
Я прислонилась к столешнице.
— И для этого они копают личное.
— Да.
— Прекрасно. А статья?
— Один из инструментов. Проверка, сколько грязи всплывёт и как я буду реагировать.
— А как ты будешь реагировать?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Не как раньше.
Странно, но от этой фразы мне не стало легче. Наоборот. Потому что именно «как раньше» у Демида означало войну. А «не как раньше» могло означать всё что угодно — от взрослой выдержки до самоубийственного благородства.
— Мне не нравится твой голос, — сказала я.
— Мне тоже.
Он налил воды. Выпил залпом. И только потом продолжил:
— Есть ещё одна проблема.
Ну конечно. Куда же без второго дна.
— Говори.
— Завтра у меня закрытый ужин с этими партнёрами и членами совета. Формально — предсделочная встреча. Неформально — попытка расставить силу. И там будет женщина, которую они, скорее всего, попытаются использовать как раздражитель.