– Драконы не могут вступить в эту войну.

– Ну конечно, – бормочу я. – И, похоже, ты не скажешь мне,почему?

Она поводит благородной головой, будто качая огромным маятником. Я разочарованно хмурюсь, но уже слишком устала и замерзла, чтобы спорить с ней о сюжетных дырах и удобных недомолвках.

– Это твой путь, – напоминает она мне.

– Я знаю.

Но теперь, не представляя, каким будет его конец (да и середина, если уж на то пошло), я чувствую намного меньше стремления ему следовать. Моя душа, а вместе с ней и надежда, умирает. Огонь, пылавший в моем сердце, теперь тускнеет, как догорающая свеча.

По просьбе Валена Темерес возвращает нас в Императорский дворец. Она переносит нас к менее людному заднему входу. Я обрушиваюсь на мраморные ступени трясущимся, разбитым комком.

Вален приседает передо мной.

– Посол Брайтстоун, генерал Фейлорин, прошу вас прибыть в дворцовый сад, – негромко говорит он в передатчик, призывая наших друзей.

До него рукой подать, и одновременно он бесконечно далеко. Я смотрю на сад невидящим взглядом. Красота лабиринтов из живой изгороди, усеянных волшебными огоньками, для меня потеряна. Я не замечаю сияющих светлячков, танцующих в темноте. В отличие от земных, эти горят настоящей огнемагией. Было бы здорово за ними понаблюдать, но я близоруко вглядываюсь в новости о надвигающейся кончине.

Нечему удивляться, надо полагать. Депрессия превратила мой земной разум в швейцарский сыр. Травмы оставили в мозгу рубцы, изменили его. Он вцепляется в дурное и не замечает хорошего. Я так давно застряла в бесконечном цикле порождающих друг друга ошибок, пожирая саму себя, будто Уроборос, что не в силах увидеть выход.

Зачем бороться, если знаешь, что проиграешь?

Издевка Залора непрошеным гостем пробирается в мои мысли. Он будто почуял мою слабость заранее и постарался ей воспользоваться. Сейчас я впервые со своего появления на Солере склонна с ним согласиться.

До моих ушей доносятся тяжелые шаги, означающие прибытие Ашера и Рексы. Я не оборачиваюсь и не здороваюсь. Я онемела. Застряла между одной невыносимой реальностью и другой.

Вален им все объясняет. Ашер опускается рядом со мной.

– Кайла?

Почти жалостливый тон вызывает волны гнева на поверхности моего моря отчаяния.

– Все в порядке.

В ответ Рекса усмехается.

– Ага, конечно. Ты же раскисла.

– Рекса! – предостерегающе шипит Ашер.

– Что? Так и есть. Киснет вместо того, чтобы сражаться.

Она обходит нас, взметнув полы плаща, прикрывающие ее темные ноги, и встает на ступеньку ниже лицом ко мне. Подозрительность, когда-то скрывавшаяся в ее взгляде, сменилась чем-то не менее суровым, но бесконечно более теплым.