Нас догоняют колдовские отголоски выкриков фениксов. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что к нам взлетают четыре сияющие огненные птицы. Фир'тал счел наше отбытие достойным почетного караула.

Заметив взгляд Валена, я понимаю, что улыбаюсь как дурочка. Предполагается, что это тягостное прощание. Я знаю, что мы, возможно, летим к своей погибели, но не могу сдержаться – и разражаюсь смехом.

Вален улыбается в ответ, и не одной из своих почти-что-улыбок. Эта улыбка широкая и настоящая, и она все меняет. Он еще молод – в этой части книги ему двадцать шесть лет, – но это выражение придает его чертам сияние юности.

– Мне нужно относиться к делу серьезнее, да? – спрашиваю я.

– В мире, окутанном тенями, такой светлый взгляд освежает.

Его слова должны были меня подбодрить, но мне становится печально. Я знаю, что вечно так продолжаться не может. Мои дни сочтены. Тем или иным путем я скоро уйду. Вернусь домой.

Если моя душа не умрет раньше.

Меня снова пронзает холодом, и я отворачиваюсь от Валена. Поднимаю руку и оставляю ее висеть в воздухе, в давлении потоков встречного ветра. У мыслей о доме горький привкус. Я ужасный человек, раз больше не думаю о близких с Земли? Как мне о них думать, если воспоминания ускользают у меня из рук, утекают сквозь пальцы подобно этим тонким струйкам влажного тумана?

«Я по ним скучаю».

Эта мысль правдива, но она соседствует с другой, правдивой не менее: на Земле я была одинока. Я готова признать свою ответственность там, где это необходимо – стены вокруг себя я возводила сама, – но те, кому я якобы была дорога, тоже отчасти повинны в моих страданиях. Никто из них не дорожил мнойдостаточно, чтобы эти стены сломать.

Н-да, эти мысли наверняка отправляют меня в лагерь «ужасных людей». И делают меня очень непривлекательной героиней.

– Куда теперь? – спрашивает Цендрион.

– На север.

Он забирает влево, направляясь к королевству Галвия. Шепот ветра обещает приключения. Я отбрасываю свои запутанные размышления, покоряясь его зову.

Мы летим несколько часов, не привлекая внимания дозорных теневойска. Высота и туман служат хорошим прикрытием, но еще из-за них я невыносимо мерзну. Цендрион поворачивает к изломанной горной гряде на северо-востоке, и ветер становится еще резче. Я дрожу.

Меня обхватывают сильные руки. Я слишком оцепенела, чтобы как-то реагировать на то, что Вален заворачивает меня в складки своего плаща. Он притягивает меня к себе, прижимает к широкой груди, и я оттаиваю. Вольтомагия ли, естественное ли тепло его тела, – для меня это как кислород и солнечный свет.