Очевидно, лишения Володи цехового звания Иосифу Абрамовичу оказалось мало. Не сумев одолеть его в честной профессиональной борьбе, теперь он пытался накинуть ему на шею удавку казенной бюрократии. Оставалось надеяться, что свет влияния из губернаторской канцелярии окажется сильнее затхлого авторитета цеховой управы. И что, узнав кто покровительствует Оржеховскому, Шлейфер отступит.
Пока Володя прохаживался мимо столов, он непроизвольно вертел в руках лоскут шелковой материи, подобранный у корзины с обрезками. Гладкая ткань приятно холодила пальцы. К своему стыду, Володя понятия не имел, когда она была куплена, кем привезена и для какого заказа. Его мечта, увы, воплощалась без него. Пока он разбирался с наследством, улаживал дела в усадьбе и вживался в роль помещика, здесь, в его лавке, все шло своим чередом. И теперь, глядя на этот рождающийся мир красоты, Володя не мог отделаться от горького чувства, будто он опоздал к собственному празднику.
На складе обнаружилось еще два рулона этого шелка. Захватив их, он вернулся в мастерскую и, очистив стол, расстелил материю.
Не думая больше ни о чем, Володя взял в руки мел и принялся чертить детали будущего платья. Линии ложились на шелк сами собой, легко и точно, следуя четкому образу, возникшему в голове. Выкроив детали, он прикрепил их к манекену. Затем сметывал, пришивал кружево, скрупулезно выверял каждую складку…
Работа шла быстро, без сомнений и переделок, словно он одевал хорошо знакомую женщину.
Он закончил к рассвету. Присев на край стола, Володя залюбовался своим творением. Первые лучи солнца играли на шелке, подсвечивая целомудренное изящество силуэта. Сознательно избегая вычурности, он сделал ставку на чистоту линий и сдержанное благородство деталей. А нежный и тонкий, словно паутинка, узор кружева смягчал кажущуюся строгость и аскетичность образа.
Усталость одолела его. С чувством глубокого удовлетворения Оржеховский перебрался в спальню и, рухнув на постель, крепко заснул.
***
Проспав до позднего утра, Володя спустился в торговый зал и замер, ошеломленный неожиданной картиной. Платье, созданное ночью, стояло в главной витрине, перед которой толкались зеваки, зачарованно глазея на манекен, будто перед ними было не сшитое полотно, а редкое произведение искусства.
— Зачем вы его туда поставили?! — воскликнул Володя, обращаясь к Клавдии Кирилловне. — Уберите немедленно!
— И не подумаю! — парировала женщина. — После всех передряг, что с нами приключились, вы только поглядите на ажиотаж!
Она указала на прилипшую к окну толпу.