Однако уже в первую ночь пожалел о своем решении. Лежа на широкой кровати под тяжелым, старомодным балдахином, он беспокойно ворочался, прислушиваясь к каждому шороху. Словно дух покойного князя отказался покидать эти стены и теперь выдавал себя еле слышным скрипом половиц или завыванием ветра в печной трубе.
Володя так и не смог заснуть. Лишь изредка проваливаясь в короткое забытье, он сразу же пробуждался, точно от чьего-то невидимого взгляда, следящего за ним из темноты. Ему чудилось, что тени в углах шевелятся, и чуть уловимый холодок скользил по коже, заставляя ежиться даже под теплым одеялом.
Следующую ночь он спал крепче, однако сон его все равно был поверхностным и тревожным.
И вот сейчас, стоя в передней у лестницы, ведущей на второй этаж, он думал, что ни за что в жизни не будет ночевать тут вновь.
Пока его присутствие не обнаружил Яков, он выбежал на улицу и, поймав извозчика, отправился на Подол.
Открыв ключом заднюю дверь, Володя зашел в магазин и в темноте, слегка рассеиваемой светом луны, поднялся в спальню. Бросив боливар и перчатки на постель, он зажег свечу. Затем скинул фрак, жилет и опустился в кресло. Спать не хотелось. Не зная, чем себя занять, Оржеховский встал и медленно побрел по пустующей лавке.
Сейчас в ночной тиши, она все еще была наполнена эхом дневной суеты. В воздухе витал запах крахмала и выглаженного сукна. На столах в мастерской лежали выкроенные детали и портновские инструменты: ножницы, подушечки, утыканные булавками, измерительные ленты. На манекенах застыли недошитые платья. В дальнем углу у остывшей печи тускло поблескивали тяжелые чугунные утюги.
Володя мог без усилий представить, что происходило здесь в течении дня. Перед его мысленным взором тут же возникли легкие пальцы швей, ловко управляющиеся с иглами, точные движения закройщиц, подгоняющих наряд по фигуре, быстрые шаги приказчиков, спешащих на зов покупательниц.
Это было лишь начало, первый кирпичик в фундаменте его мечты. В своем воображении Володя уже видел зал в несколько раз просторнее этого, сплошь уставленный столами, за которыми в унисон склонялись десятки швей. А за ним другие мастерские, отведенные закройщикам, вышивальщицам, кружевницам, белошвейкам, мастерам шляпных, корсетных и перчаточных дел… Целое царство, подчиненное безраздельному владычеству Ее Величества Моды!
Безусловно, работы предстояло еще очень много. Володя никогда не боялся труда. Его страшило лишь одно – злой рок, который раз за разом выбивал почву из-под ног. Пока он боролся с призраками прошлого, оставив свое детище на чужих людей, ему снова нанес подлый удар старый, закостеневший спрут цеховой системы в лице Шлейфера.