Володя шел быстро, словно хотел оставить позади не только аристократический квартал, но и мысли, которые никак не давали покоя.
«Капитан возвращается в начале декабря!»
Через две недели!
Значит, совсем скоро все закончится. Соня выйдет замуж, уедет. И он больше ее не увидит…
Нахмурившись, Володя раздраженным жестом ослабил шейный платок.
Почему это так его злит? Ведь это привычный ход вещей – всех девушек рано или поздно выдают замуж. Разве он не знал об этом? Разве не понимал, что так будет и с Соней?
Володя тряхнул головой и ускорил шаг.
Ему нужно перестать думать о ней!
Так будет правильно! Она действительно заслуживает прекрасной судьбы, хорошего мужа, семьи, уважения в обществе… Он не может дать ей всего этого. Он – творец, служитель Муз. Давным-давно выбрав этот путь, он согласился, что на нем не звенят венчальные колокола.
На Контрактовой площади было, как всегда, людно и шумно. Уличные торговцы на все лады расхваливали свой товар, чуть в стороне ругались извозчики, из открытых окон раздавался смех, а из трактиров – пьяные крики и звон посуды.
Мимо Володи пронесся экипаж. Остановившись чуть впереди, он выпустил веселую компанию: Бессонова, виконта Вудвилла, баронессу Голишевскую и еще несколько мужчин и женщин.
— Оржеховский! — радостно воскликнул Антон Филиппович.
Подбежав к нему, Антуан обнял друга и увлек его в особняк Радзиевского, не слушая никаких возражений.
— Тебе нужно развеяться! — безапелляционно заявил он. — Выглядишь мрачнее тучи!
В гостиных польского магната уже собралось многочисленное общество. Бессонов чуть ли не с порога, заприметив симпатичную женщину, растворился в толпе. Побродив по залам, Володя задержался в последнем, где одна из дочерей Оболонского – он постоянно путал их имена – пела французский романс, а вторая аккомпанировала ей на фортепиано.
— Вы совсем забыли обо мне, Владимир Станиславович! — вдруг прозвучал у его плеча тихий женский голос.
Украдкой обернувшись, он увидел рядом графиню Давыдову. Она стояла вполоборота к нему, потягивая вино из бокала и делая вид, будто увлеченно слушает песню.
— Уже два месяца, как вы приехали из поместья, а от вас ни строчки!
— Вы сменили гнев на милость, сударыня? — так же тихо спросил он.
— Вы же знаете, я не могу долго злиться!
В зал вошли виконт Вудвилл и баронесса Голишевская.
— Наталья Сергеевна, душенька! — с деланным сочувствием протянула она. — Неужели ваш парижский портной халтурит?! Вы снова в платье с прошлого сезона!
— Мой портной настолько хорош, что его платья не устаревают за один сезон! — не растерявшись, парировала Давыдова.