— Вам не стоит произносить подобные слова, — отозвалась Соня. — Моя бабушка, равно, как и когда-то отец, печется о моей судьбе. Я должна быть ей благодарна!
Неожиданно Володя пересел с одной лавки на другую. Взяв ладонь Сони в свою, он поцеловал запястье.
— Не выходите за капитана! — тихо сказал он. — Разрешите мне занять его место в вашей жизни! Ведь я моложе! И богаче. Я дам вам все, что пожелаете! Дом… экипаж, челядь, драгоценности, библиотеку на сотни томов… столько нарядов, сколько захотите… Клянусь, вы ни в чем не будете нуждаться!
София недоуменно уставилась на него.
— Я не понимаю… — пролепетала она.
— Вы заслуживаете лучшей участи!
Володя придвинулся ближе, и его голос стал еще тише.
— Каждый раз, когда я вижу ваши глаза, мне кажется, что в мире нет ничего прекраснее. Вы улыбаетесь – и самый пасмурный день становится светлее. Ведь вы, как солнечный луч, который пробивается сквозь осенние тучи. Я не хочу, чтобы он угас. Мне невыносимо думать, что вы зачахнете в деревне, растратив годы на прислуживание старику! Просто позвольте быть рядом! Позвольте любоваться вашей улыбкой! И вам больше не придется ни о чем заботиться, ни о чем беспокоиться.
— Вы просите меня выйти за вас? — обескураженно спросила девушка.
Володя покачал головой.
— Мне не нужны клятвы и дурацкие церемонии… Я – служитель Муз, а они не терпят конкуренции.
Соня в замешательстве отодвинулась от Оржеховского и высвободила руку.
Она была наивна и неопытна, чтобы сразу распознать за красивыми словами унизительную суть предложения, но не настолько глупа, чтобы не понять, что в его словах скрыт подвох – нечто неправильное, отчего становилось не по себе, а внутри зарождался смутный инстинктивный протест.
Сгорбившись, она опустила голову и с силой сжала пальцами складки платья. Ей стало холодно, будто тепло, которое окутывало ее от его близости, мгновенно испарилось.
— Вы действительно считаете, что лучшая участь для меня, — произнесла она прерывающимся голосом, — жить в грехе с вами, нежели с благородным мужчиной, не побоявшимся взять меня в жены, вопреки репутации?! И единственный недостаток которого – почтенный возраст?!
Она подняла на него глаза. В них было столько боли и разочарования, что Оржеховский почувствовал себя самым отвратительным человеком на свете.
— Остановите карету, — тихо попросила она.
На удачу, они как раз въехали на Софийскую улицу, где находился особняк графини. Соне потребовалось пробежать всего с десяток шагов, чтобы оказаться под защитой бабушкиного дома.
С трудом сдерживая душившие рыдания, она попыталась незаметно проскользнуть наверх, но из гостиной донесся властный голос Марии Александровны.