Он вдруг осекся.
— Простите, увлекся.
— Вам не за что извиняться, — сказала Соня.
Ей было немного странно видеть его таким по-мальчишески увлеченным, рассказывающим о том, что занимало его мысли.
— Просто… я никогда не думала о ремесле, как о чем-то большем…
Володя внимательно посмотрел на нее, будто проверяя, не смеется ли она над ним.
— Для меня это и есть большее, — серьезно ответил он. — Это моя жизнь. Я хочу, чтобы с одной стороны любой мастер, у кого есть талант и руки, мог прийти и работать за достойное жалование, не опасаясь, что его выгонят без причины. А с другой, женщины, которые носят мои платья, чувствовали себя в них красивыми. Потому что наряд, сшитый с любовью, может преобразить не хуже волшебства. Понимаете?
Соня кивнула.
Они двинулись дальше. С другой стороны коридора находилось еще две комнаты, окна которых, судя по всему, выходили во двор. Дверь одной была слегка приоткрыта и сквозь щель просматривались очертания кровати и комода.
— Моя спальня, — небрежно отмахнулся Володя.
— Вы ночуете здесь? — удивилась Соня.
— Да. Дом отца огромен для меня. Здесь мне привычнее.
— А что тут? — спросила Соня, указав на крайнюю дверь.
— Моя личная мастерская.
Соня шагнула вперед, ожидая, что Володя откроет и покажет ее, но он прошел мимо.
— Я никого туда не пускаю, — бесстрастно молвил он. — Без исключений.
Последние слова неприятным эхом откликнулись в душе, но в остальном Соня была в восторге.
Они спустились в главный зал, и Оржеховский поинтересовался, не голодна ли она. Он предложил прогуляться вдоль Гостиного двора и что-нибудь перекусить. Соня с радостью согласилась.
К этому времени Анастасия как раз управилась со своим заказом.
— Поезжай одна, — шепнула Соня, приблизившись и крепко сжав ладонь кузины.
Настя недовольно высвободила руку.
— Соня! Ты понимаешь, что делаешь?!
— Я понимаю, что так нельзя! Но не могу иначе!
— Если бабушка узнает, она нас в порошок сотрет!
— Она не узнает, клянусь! Прошу!
Нехотя Анастасия поддалась на уговоры.
Один из приказчиков остановил для девушки извозчика, и она уехала.
Володя принес Соне широкий длинный плащ с капюшоном, а ее лакея отправил в ближайший кабак, щедро заплатив за выпивку и молчание.
Стоял прохладный, но погожий ноябрьский день.
Когда они выбрались через заднюю дверь, Соня подняла глаза к Андреевской церкви, чтобы еще раз полюбоваться.
— Какой изумительный вид! — негромко сказала она. — Теперь я понимаю, отчего ваши платья столь изящны!
— Вы мне льстите, — скромно ответил Володя. — Но все равно спасибо!
Он подал руку, чтобы помочь ей сойти со ступеней. В этот момент до них донеслась брань извозчиков, которым не удавалось разъехаться в узком переулке за лавкой. Кучер большой кареты хотел развернуть здесь лошадей, в то время, как со стороны холма ехала грубо сколоченная телега, забрызганная грязью.