Володя оперся локтем на оконную раму. Он закрыл глаза и перед ним возникло бледное испуганное лицо Сони, ее искаженные болью и презрением черты…
Он резко отшатнулся и замотал головой.
Вернувшись к столу, Володя стал рыться в ящиках в поисках карандаша и бумаги. Обнаружив графин с венгерским вином, он отхлебнул немного и сел за эскизы, надеясь, что в рисунке обретет спасение.
Но не прошло и минуты, как он ужаснулся еще больше!
Музы покинули его!
***
— Господа, как хорошо, что вы пришли! — воскликнула Клавдия Кирилловна, заламывая пухлые руки, когда перед домом Оржеховского появились Антон Филиппович Бессонов и Алексей Иванович Виртушинский. — Ума не приложу, что делать!
Этим утром она наведалась по очереди сначала к одному, затем к другому и пожаловалась, что хозяин уже который день не приезжает в лавку, не показывается в городе, а в дом к нему самому не пробиться. И поведала о странном поведении Володи в последнюю встречу.
— Где он? — спросил Бессонов.
— Не имею понятия! Этот изверг не пускает меня дальше сеней!
— О ком это? — поинтересовался Виртушинский.
— Должно быть, о Якове, — предположил Бессонов.
Антон Филиппович постучал в дверь. Едва швейцар открыл, он оттолкнул изумленного слугу и бесцеремонно ворвался в дом. За ним, не мешкая, бодро двинулись Виртушинский и Клавдия Кирилловна.
— Веди нас к Оржеховскому! — потребовал Антуан, остановившись в передней.
— Барин не принимают, — растерянно отозвался швейцар.
— Где он? — повторил вопрос Бессонов.
— Его сиятельство не принимают! — подтвердил камердинер, явившийся на шум из глубины особняка.
— Я не спрашивал, принимает он или нет! — вскричал Бессонов. — Я хочу знать, где он!
— Я не дам вам пройти, сударь! — стоял на своем Яков.
— И все же тебе придется!
— Он в кабинете, — вдруг донесся негромкий голосок Катаржины, выглянувшей из-за дверей гостиной.
Все головы, как по команде, повернулись к ней.
— Вы, наверное, Катерина Станиславовна? — догадался Виртушинский.
Кася кивнула. Ее глаза были красными, щеки припухшими от слез.
— Объясните нам, что случилось?!
— Володя заперся в кабинете неделю назад и с тех пор больше не показывался. Я очень волнуюсь, — шепотом добавила она.
— Мы здесь именно за этим, милая барышня, — любезно сказал Бессонов, не в силах удержаться, чтобы не улыбнуться хорошенькой девушке.
— Яков, проведи их! — распорядилась Кася.
Камердинер, явно не желавший выполнять поручение, демонстративно выпрямился, выкатив грудь колесом, и с кислым выражением лица пригласил следовать за ним.
Миновав несколько гостиных, мужчины, Кася и Клавдия Кирилловна замерли перед массивной дубовой дверью и слегка отворили ее. В нос ударил спертый запах непроветриваемого помещения, перегара, табака и испорченной еды. Шторы были плотно задернуты. Повсюду – на полу, столе, мебели – были разбросаны смятые или разорванные листы бумаги. В темном углу, запрокинув голову, развалился в кресле Владимир Оржеховский. В его ослабевших пальцах болтался на весу бокал, из которого на ковер выливались остатки спиртного.